Я закрываю глаза, вновь стараясь сосредоточиться на настоящем и будущем. Представляю, как снова встречусь с приятелями, пытаюсь вообразить реакцию друзей, которые, узнав о домике в Портобелло, захотят поехать вместе со мной. Алекс и Нора точно порадуются за меня. А еще и Юэнн. Мне удалось позвонить ему из Шевелевской машины, предупредить о приезде.
— Я встречу, — коротко бросает Юэнн. И когда мы с Робертом и изнуренным Бимкой выходим из зала прилетов, то первым делом замечаем ужасно довольного рыжего здоровяка.
— Юэнн, — радостно кидается к нему Роберт. — Как моя Берта?
— А что с ней станется? — басит тот и, подхватив мою сумку, легонько касается моей щеки губами. — Как полет, Олга?
— Все хорошо, — улыбаюсь я. — Вот, познакомься с Бимкой.
— Ты ездила в Россию за йорком? — громогласно смеется Юэнн. — Ближе купить не могла?
Мы хохочем, радуясь встрече, неспешно бредем к выходу. И я, украдкой глянув в айфон, мечтаю увидеть хоть одно сообщение от Вадима.
«Не так хотела я с ним расстаться», — охаю про себя. — «Но узнай он о твоих планах, — предупреждает меня внутренний голос, — никуда бы не отпустил и наследство не позволил бы пустить по ветру. Не жалей. Иначе бы не выпуталась. Он выбрал Кирилла. Это его сын. Его жизнь. Логичный совершенно шаг. А следующим он бы привязал Роберта к себе. Скажи спасибо, что младший Косогоров вовремя воскрес!»
Неожиданно мысли перескакивают на Кирилла. Клюнет он на Лену Шевелеву или найдет себе другую богатую старушку? Геронтофил хренов! Почему-то я ставлю на Лену. У нее основное достоинство — наследство Терезы. Главное, вовремя хапнуть. Или его самого к рукам приберет Шевелев. Деньги не пахнут, а Ленке и вправду нужен муж. А то так и останется старой девой. Вот дорогой Лев Сергеевич и купит ей Гену-Кирилла-гамадрила.
Я улыбаюсь, чувствуя, как меня постепенно отпускает тревога. Знакомые улицы древнего города действуют на меня как лучшее из лекарств, а радостный лай нашей Берты прогоняет прочь сомнения и страхи. Старая корги ластится у моих ног, в кресле дремлет утомленный Бимка, Роберт уминает пиццу, а в черном от времени и сажи камине бушует огонь. За окном, как обычно, идет дождь.
«Я дома, — в который раз повторяю я, изредка поглядывая в экран айфона. Сообщения от мамы, Галины и Кирилла. Пишут все, кому не лень. Вот только один Косогоров не удостоил ответом. Больно? Ужасно… Но я переживу. Справлюсь. Второй раз уже не так страшно. Душа поноет и отболит. Да и сколько можно страдать об одном и том же мужике?
День гибели сына я всегда считал самым черным в моей жизни. Но день его воскрешения переплюнул все мои прежние печали.
Еще утром я поцеловал сонную Ольгу, заглянул в спальню Роберта, где мой отпрыск спал поперек кровати. Осторожно переложил малыша и позвал за собой Бимку. О чем я думал тогда? Уже не припомню. Знал, что предстоит тяжелый день. Похороны Лизы Пироговой, поминки, а затем небольшое застолье у родителей по случаю возвращения Кирилла.
Стоя у гроба Лизы, я думаю об Ольге. Мечтаю бросить все к чертям собачьим и как можно скорее вернуться домой. Сердце ноет, как неприкаянное, выпрыгивает из груди. Нет сил смотреть на почерневшего от горя Игоря и его красавицу-жену, которая по дикой случайности оказалась в дубовом лакированном ящике. На ватных ногах выхожу на крыльцо крематория, где в большом зале проводится гражданская панихида. Чувствую непреодолимое желание снова увидеть Ольгу, прижать ее к груди. Почувствовать, как бьется сердце любимой. Ощутить ее тепло и, может быть, до конца дня потеряться в нем. Но я отгоняю от себя никчемные страхи. И так ясно — ни дня не могу прожить без Ольги.
«Скоро совсем превратишься в тряпку», — убеждаю самого себя. А когда после поминок Игорь просит меня заехать к нему в офис, отправляю любимой сообщение с просьбой не беспокоить.
Ну, не дурак ли?
В кабинете у Пирогова уже лежат рядком какие-то загранпаспорта и вложенные в них распечатки.
— Видишь, — ухмыляется он. А в глазах плещется неприкрытая боль. — Подрабатываю турагентом. Группу в Таиланд отправляю. Мои охранники, твой секретарь и Арно. Отличная компашка! Ну и пара человек смотрящих. Дорого, но гораздо дешевле, чем нанимать киллера.
— А там? — спрашиваю осторожно.
— Встретят с оркестром. И сразу проводят в тюрягу, — морщится Пирогов. — За ввоз в страну наркотиков в Тае смертная казнь. В каждом чемодане лежит пакетик. А Арно еще прихватит с собой брошюрки, призывающие свергнуть короля.
— Ты так хорошо знаешь тайские законы? — усмехаюсь криво, точно зная, что Игорю пришлось отсидеть полгода в тайской тюрьме. Кажется, смял купюру в самолете и пытался дать взятку.
— Видишь, даже тамошние знакомства пригодились, — пыхтит он грустно. — Лизка тогда сама на Мальдивы улетела. Хлестала с горя «Вдову Клико» и устраивала истерики моим адвокатам. Хорошая баба была. Где я такую еще найду? — всплескивает он руками. И я, выйдя на свежий воздух, снова думаю об Ольге. Хочу позвонить ей, но одновременно чувствую себя размазней.
