— Ох, вот бы хоть года два назад, да я бы вас с руками и ногами. Мда, времечко. Своих увольняем, куда уж там брать новых. Даже на оплату электроэнергии не хватает. У нас вот Слава с "кравчучками" подался. Нищая страна, — жаловался мастер очередной гончарки.
— И что же мне теперь делать? — Яринка вторую неделю обходила мастерские, однако везде натыкалась на одну и ту же картину: закрываются, распускают мастеров.
— Идите в "Гончары", там должны быть вакансии, такая мастерская не закроется. Мощь!
— Знаете, если действительно хотите заниматься керамикой, то можете к нам учеником. Платным. Хотя со всем этим вы вряд ли согласитесь, — уставшая сухощавая женщина взвесила в руке папку Яринки. Мастер с "Гончаров" отлично понимала, что перед ней стоит мастер, что эта девочка имеет право набирать собственных учеников: и диплом, и стаж в трудовой слишком красноречивы.
— Вы, верно, шутите. Учеником? — Яринка не верила своим ушам.
— Нет, не шучу, скорее издеваюсь. Мы выживаем пока только за счет учеников. И это мерзко, выпускаем керамистов. А потом они будут так, как вы, — никому не нужны.
Мария встретила насмешками, поняв, что затея Яринки найти работу в Киеве и отдалиться — провалилась. Яринка не велась на провокации. Она демонстративно вздернула нос в небо и поправила несуществующую корону, облив мать молчаливым презрением.
— И что теперь? На моей шее сидеть будешь, бесстыжая, — Мария не отступала.
— Отчего же? Работать буду. Знаешь, у нас получится отличнейший тандем. Ты здесь с бумагами, а я на выезде.
— Не поняла.
— А чего тут понимать? Пойду экспедитором на фуры.
Мария едва не присвистнула. Она уж точно не ожидала от инфантильной дочери того, что та пойдет в этот ад. Причем добровольно. Однако это было на руку Марии, все же самой не таскаться по дорогам, да и чужих людей не нанимать. Не отрывать копейку от семьи. Практичная всегда, еще работая завскладом на сахарном заводе, Мария выискала нужные знакомства и теперь занималась перевозками сахара в бывшие союзные республики, организовав частную фирму под крылом завода.
— Чего стоим? — протирая сонные глаза, Яринка натянула джинсы, набросила полушубок поверх рубашки, и вышла из кабины головного "суперМАЗа", отправившись выяснять, почему стоит колонна.
— Что ты мне здесь травишь? Открывай, — послышалось грубо в приказном тоне от человека в форме. Сержант ГАИ решил проявить власть на подъезде к Москве.
— Ничего он не откроет. И вообще, по машинам. Поехали, я спать хочу, — проворчала Яринка.
— Тебя везут, так молча едь, а то поедешь на "сто первый", — вызверился не в меру ретивый гаишник.
— Ну что за люди. Слов не понимают. Зови начальника, сам на "сто первый" и поедешь, — девушка повысила тон. Начальник появился. Собственно, капитан пришел на шум, а не потому, что его позвали. Не хотелось морозной январской ночью выбираться из зыбкого тепла КП. Но как-то подозрительно сержант подзадержался, да и целая колонна остановилась вместо одной машины.
— Чего шумим?
— Ошейник вашему сержанту примеряем. Строгий. Он у вас грамоте не обучен, не знает, что "Т.И.Р. ов" только на таможенном терминале можно вскрывать, и основания должны быть веские, — разъяснила ситуацию кутающаяся в полушубок девочка.
— Да ты… — сержант не успел прибавить еще одно оскорбление.
— Она наш начальник вообще-то, — ехидно подхихикнул "ведущий", водитель головы колонны, с которым Яринка как раз и ехала в кабине.
— Езжайте, — капитан глянул в документы скорее для проформы, чем для проверки. И повернулся к подчиненному: — Еще раз свяжешься с такой, и сам на панель пойдешь. Всей семьей. Ты хоть представляешь, какой она штраф вкатает тебе за вскрытие машины? — Он явно злился, и была причина: сержант грубо нарушил правила и едва не превысил полномочия. Им оставалось лишь надеяться, что колонна действительно поедет, и им не вкатят выплату неустойки за потраченное время.
— А ты зубастая, оказывается. А я-то думал, принцесска, сопли распустишь. Хотел уж сам разруливать, не вмешивать, — оправдывался Лерка за то, что не разбудил сразу, а полез в свару с сотрудником дорожной службы.
— Я не принцесска. Королева. А значит, и зубы имеются, и порядок удержу среди вас, раздолбаев, — рассмеявшись, фыркнула Яринка.
— А замуж чего не идешь? К тебе же многие сватались уже, несмотря на то, что с ребенком. Я бы и сам посватался, — Валера, сокращенный для удобства до Лерки, стер улыбку с лица. Двадцатишестилетний парень пристально посмотрел на девушку, и не понять, то ли так шутит, то ли вожжа под мантию попала.
— А мне король надобен. А тут одни водилы. Да и вообще, у тебя жена и двое детей, так что вопрос даже не стоит, — съязвила Яринка в ответ. Не любила она эти околобрачные темы. И замуж не хотела.
— Так я разведусь. Может, сойду за короля? — не унимался Лерка.
— Держи карман шире. Эх, не понимаешь, видать. Мне штамп без надобности, я не страдаю ханжеством. Есть штука такая странная, любовью называется. Вот мне бы ее.
— Так это, стерпится, слюбится…
— Дурак ты, Лерка.
