В середине 1980-х годов в Высшей Школе КГБ СССР одного из слушателей назначили ответственным за политинформацию. По вечерам будущий чекист штудировал газеты и делал выписки чтобы утром толкнуть речь…
Вдруг его осенило. На их же курсе учился еще один комитетчик, только тот был уже прапорщиком, и в Высшую Школу им. Ф. Э. Дзержинского пошел исключительно за лейтенантскими звездочками. А еще тот прапорщик неоднократно упоминал, что был в Афганистане!
К нему-то слушатель и обратился.
— Я вот тут сижу, из пальца высасываю, а ведь ты в Афгане был, можешь дать информацию, так сказать, из первых рук. И мне легче будет, и для дела пользительнее. Не какие-то там газетные выдержки, а реальные истории реального ветерана.
Прапорщик подумал… да согласился.
И вот, вместо молодого чекиста по утрам выступал самый настоящий Афганец. Рассказывал про суровый быт в боевых условиях. И про свои подвиги. Вот раз он ползком на пузе пробирался в тыл к моджахедам, с одним ножом убирал караулы, чтобы обезвредить американские «Стингеры». Другой раз попал в засаду с пистолетом и единственным патроном, но, благодаря тактической подготовке, выбрал позицию, дабы все духи встали в ряд и срезал их тем самым единственным патроном длинной очередью от бедра, не целясь. Или еще случай был, когда уже Вашингтон брали — засел вражеский снайпер на Статуе Свободы, и шмаляет оттуда. Но героический прапорщик забрался на крышу Пентагона и оттуда, все из того же пистолета, с первого же выстрела снял супостата…
Слушатели слушали, развесив уши. И верили. То, что человек был там, за речкой, было достоверно известно. Не будет же он врать!
А потом в Москву собрался товарищ Рейган, бывший тогда американским президентом. Слушателей направили на обеспечение безопасности, но задача перед ними стояла не самая сложная. Убедиться, что все чердаки и подвалы закрыты, ключи — у председателей ЖЭКов, разъяснить коммунальщикам, что в назначенное время все должны быть на своих местах и, случись чего — примчаться с ключами по первому зову.
Все, все организационные мероприятия завершены, стоят во дворе, курят. Поодаль стоит машина. Будущие комитетчики покосились на граждан в автомобиле, граждане покосились на чекистов… рыбак рыбака видит издалека. Иначе говоря — прокололись что те, что другие. Раскрыли друг друга быстрее, чем догорела сигарета.
Познакомились, разговорились. Коллеги оказались из 7-го управления КГБ СССР, стало быть — наружное наблюдение, «Николай Николаевич».
— О! — обрадовался один из слушателей. — Так у нас один из ваших учится!
— Да? Кто?
— Такой-то Такойтович. Героический парень, скажу я вам! В Афгане воевал!
— Кто воевал?! Он воевал?! — взревел товарищ из «семерки». — Это мы там воевали, ноги по горам по яйца стели, а эта гнида прилетел, недели в Кабуле не просидел — и все. Обратно вернулся. Зато участник боевых действий! Гандон…
— Да как так-то? — удивились завтрашние КГБшники. — Быть не может! Такие истории рассказывает!
— Ты вот что… когда он в следующий раз свои байки травить начнет, прямо скажи: «Капитан Капитанович передавал пламенный привет.»
Ладно. Проходит время, Рейган вернулся в свой оплот мирового капитализма, а слушатель, тот, что политинформацией занимался, вновь к прапорщику обратился:
— Давай еще что-нибудь такое, героическое, из своего боевого прошлого!
— Да не вопрос, — согласился «ветеран». — Сегодня вечером повспоминаю, тезисы накидаю и завтра расскажу.
Наступает завтра. «Афганец» начинает новую историю, раскрывающие детали секретной операции про то, как американцы отправили на испытания свой новейший танк, а прапорщик, тайком проникая на замаскированную базу в горном ауле, по винтику переправил этот танк в СССР.
— Постой, — поднимается со стула комитетчик, тот, что с товарищами из «семерки» общался. — Тут тебе просили пламенный привет передать.
— Да? -удивился «герой». — Кто же?
— Некий Капитан Капитанович…
И все… рассказчик споткнулся на полуслове. То стоял, гордо расправив плечи, словно орел, а тут скукожился, сжался, став меньше раза в два. И больше про свои «подвиги» не распространялся никогда.
Есть такие места, за которыми прочно закрепилась дурная слава. Некоторые телеканалы используют для обозначения таких мест новомодное словосочетание «аномальная зона».
Вроде как ничего сверхъестественного и не происходит — но люди там мрут, как мухи. Каждую смерть можно объяснить с точки зрения науки и логики, да и в других местах мрут не меньше, но в почему мрут в других местах — понятное дело. Алкоголь, старость или философское «судьба!»
В упомянутых выше «аномальных зонах» любую смерть связывают именно с проклятием и никак иначе.
Проклятие одного дома в одной из уральских деревень началось еще в начале ХХ века, когда дом сгорел и в пожаре сгорела хозяйская жена. Эх, говорили Ефиму Ильичу — нельзя на пожарище новый дом отстраивать — теперь место проклятое… не, не послушал! Отгрохал новый дом на пепелище старого. И с тех пор понеслось…
