Остановив машину перед входом в гостиницу, сидевшая за рулём малышка, её пассажир и поднявшийся на задние конечности робот проследовали внутрь. Они вежливо поздоровались и попросили у дежурной ключи от двух номеров. Из произведённой ими в журнале записи следовало, что малышку зовут Огонёк, а её спутника — Незнайка.
— А что же этот, третий? — спросила дежурная, с опаской поглядывая на третьего посетителя, имевшего жутковатую внешность и рост на голову выше нормального коротышки. — Его-то как записать?
— Запишите, что он «Дружок», — сказал Незнайка.
— Какой ещё «дружок»? — не поняла дежурная. — Мне что же, так и писать в журнале, что он ваш дружок?
— С большой буквы и в кавычках,- пояснила Огонёк. — А лучше совсем не пишите, потому что это не имя, а название. Это робот, а не коротышка.
— Робот… — растерянно повторила дежурная. — Если робот, тогда, наверное, записывать не обязательно…
Незнайка и Огонёк отправились в свои номера, а «Дружок» отступил к стене и замер в неподвижности.
— Всё-таки он какой-то страшный, — проговорила дежурная, оставшись с роботом наедине. — Погодите, погодите… А ведь я такого где-то уже видела… Верно! Он из этого телефильма про путешествие на остров… И эти двое оттуда, только второй был в шляпе — такой огромной-преогромной… — Дежурная развела руками над головой и спохватилась: — Эх, надо было предложить им люкс. Даже, пожалуй, представительский люкс.
И, раздосадованная своей оплошностью, она стала звонить подружкам.
Когда Огонёк и Незнайка снова спустились в фойе, робот находился в том же самом положении, в каком его оставили, но теперь вокруг него образовалась небольшая толпа зевак.
— Ничего он у вас, симпатичный… — сказала улыбающаяся дежурная.
Тут следует пояснить, что Огонёк собрала «Дружка» из двух неисправных роботов, для чего ей пришлось провозиться в мастерской целую ночь. Она сохранила в его программе все заложенные до этого полезные функции, которыми обладали «Бобик» и «Трезор», добавив от себя некоторые новые. Получивший название «Дружок», робот умел находить источники радиосигналов, следить за живыми объектами и производить химический анализ вещества. С ним можно было держать связь на расстоянии, он умел драться по всем правилам рукопашного боя и бегать на четвереньках с невероятной скоростью. Кроме того, робот мог самостоятельно ориентироваться в ситуации, выбирая правильное решение. Короче говоря, он был универсальным и незаменимым помощником в любом деле.
Незнайка и Огонёк уселись в такси и назвали адрес. «Дружок», которого водитель сажать наотрез отказался, резво поскакал рядом, стуча по мостовой своими железными конечностями.
В Большом колонном зале Академии наук было пока ещё пустынно и тихо. Всё здесь — от потемневшего скрипучего паркета до кресел с высокими резными спинками в президиуме и бородатых портретов вдоль стен — всё, казалось, было насквозь пропитано основательностью, умом и глубокими научными познаниями.
Двое коротышек и робот прошли в тёмную ложу, находившуюся по левую сторону от сцены с президиумом, и там затаились.
Первыми в зале стали сновать телевизионщики, протягивавшие провода и устанавливавшие аппаратуру. Предстояла прямая трансляция заседания на всю страну.
Неожиданно откуда-то появился профессор Злючкин. Он начал энергично суетиться и давать всем указания:
— Мониторчики, мониторчики в зал! Два мониторчика в фойе и один в буфетПРФФ. Эту камеру вот сюда, крупный план; эту — на галёрку. Шевелитесь, шевелитесь, бездельники…
Злючкин исчез так же внезапно, как и появился. Очевидно, он сделал или увидел всё, что хотел.
— Теперь за ним надо смотреть в оба, — сказала Огонёк. — Я думаю, он не просто так вертелся возле аппаратуры. Пожалуй, нам предстоит сегодня увидеть нечто любопытное.
Постепенно все кресла в партере, в ложах и на балконе заполнила публика, в проходах и по краям сцены громоздилась аппаратура, по полу струились провода, туда-сюда, пригнувшись, сновали телевизионщики.
Под аплодисменты зала президиум осветился, и в нём расселись седобородые учёные знаменитости в мантиях и маленьких чёрных шапочках. Ударом гонга заседание было открыто.
На трибуну вышел профессор Злючкин.
— Итак, — сказал он без вступлений, — положение угрожающее.
По залу пробежал взволнованный ропот.
— Однако при этом кое-кто, — Злючкин многозначительно покосился и даже сделал несколько движений бровями в- сторону президиума, в котором заседал среди прочих академик Ярило, — кое-кто изо всех сил пытаетПРФФся приуменьшить опасность, которой мы все подвергаемся и имя которой… КА-ТА-СТРОФАН!
В зале зашумели, Злючкин поднял руку и продолжал:
— Да, да, именно катастрофа. Но кое-кому, — лицо профессора снова задёргалось в сторону президиума, — кое-кому очень не хочется признаватПРФФь свою неправоту.
