В кабинет заглянул официант и осведомился, не желают ли господа ещё чего-нибудь заказать. Пупс распорядился принести разных кушаний, а также пузырёк валерьянки «для господина со слабыми нервами».
Вместе с заказом в кабинете появился хозяин ресторана?
— А, господин Красавчик! — приветствовал его Пупс. — Рад вас видеть, присаживайтесь к нам.
— Пожалуй, я не смогу, господин Пупс, сегодня дел позарез…
— Ну вот, как всегда, ни у кого для меня нет времени, — надулся его сиятельство.
— Впору запереться у себя дома и никуда не ходить.
— В другой раз обещаю иметь с вами брудершафт, господин Пупс. А сейчас не расстраивайтесь: вот-вот будет ваш любимый аттракцион; я нанял вчера одного смышлёного коротышку — обещаю, будет посмотреть чего-то особенного.
Подобная развязность была вполне в духе Красавчика, а поскольку этот проныра отлично понимал, чего желает в «Весёлом клоуне» пресыщенная душа его сиятельства, он и не думал переменить тон своих скупых, будто нехотя процеженных сквозь зубы реплик. Этот по-своему несчастный коротышка едва ли не больше всех переживал свершившиеся перемены. Ведь с некоторых пор его любимое ремесло налётчика потеряло всякий смысл, поскольку теперь он мог легко и открыто облапошивать находящихся под действием порошка сограждан. Время от времени, чтобы успокоить нервы, он делал шумный налёт на какой-нибудь банк и, разрезав бронированный сейф, брал оттуда какую-нибудь символическую мелочь — сотню-другую фертингов.
Но зато какое удовольствие испытывал он, кропотливо разрабатывая план операции, подолгу простаивая с секундомером за витриной расположенного напротив банка кафе или изучая хитросплетения сигнализации по выкраденной подкупленным электриком схеме и, наконец, — о радость! — отстреливаясь холостыми патронами от полицейских во время бешеной погони по ночным улицам Давилона.
Начальник полиции, разумеется, всегда был в курсе предстоящего налёта и предупреждал своих подчинённых, чтобы они как-нибудь случайно не ранили или, чего доброго, не догнали и не арестовали любимчика его сиятельства.
После этого Красавчик ходил довольный, будто кот, наевшийся сметаны, пока зуд снова не охватывал его и не заставлял искать новых приключений.
На лице выпившего целый пузырёк валерьянки появилась улыбка, и Пупс поглядывал на него с одобрением. Он очень не любил подле себя серьёзных или огорчённых чем-то коротышек.
На сцене установили декорации, и начался аттракцион «Резиновый клоун», который не имеет смысла описывать, поскольку внимательный читатель прекрасно помнит его незатейливое содержание.
Возвратившись домой в прекрасном расположении духа, Пупс увидел в прихожей чучело попугая, державшего в клюве записку следующего содержания: «Раб Вашего Сиятельства нижайше умоляет принять от него эту птицу, которая более никогда не дерзнёт произнести даже звука, способного вызвать недовольство Вашего Сиятельства». Пупс погладил чучело по спинке и сказал: — Хорошо, хорошо, я верю.
Ты не дерзнёшь. Но твой бывший хозяин… С лёгкостью покусившийся на основы основ… на величие нашего гимна… Чего ещё от него ожидать? Это вопрос…
Простить — не значит забыть.
Уже после того, как его сиятельство забрался в кровать, позвонил Бигль, ныне занимавший должность Тайного министра. В его подчинении находились все полицейские управления и все особо секретные агенты подлунного мира.
— Простите, что беспокою вас в столь поздний час, господин Пупс.
— Всё в порядке, Бигль, говорите, я вас слушаю.
— Минуту назад получено интересное сообщение: агент Тихоня, который, как вы помните…
— Да, да, я помню.
— Он сообщает об успешном внедрении.
— Отлично работаете, Бигль. Эти трое — опаснейшие преступники; нам необходимо знать всё, что у них на уме.
— Но это ещё не всё.
— Что же ещё?
— Он утверждает…
— Ну, говорите!
— Он утверждает, что они знают все.
— Что?!
— Мерзавцы как-то всё пронюхали и теперь не жрут наши продукты. Берут воду прямо из лужи, а еду из леса.
— Нет, этого не может быть!
— Увы, мой повелитель, увы.
— Ай-ай-ай-ай-ай-ай-ай… Но что же, они намерены бежать?
— Сейчас он это пытается выяснить, ваше сиятельство.
— Хорошо, хорошо, надо подумать.
— Спокойной ночи, господин Пупс. Я не сомневаюсь, что вы примете верное решение.
Его сиятельство положил трубку, сел на кровати и крепко задумался.
На северо-восточной, самой дальней оконечности полуострова Клушка, в лесной болотистой местности, кишащей комарами и гнусом, располагался посёлок так называемых «ссыльных доброхотов» — коротышек, имевших преступное прошлое, но под действием порошка раскаявшихся и добровольно явившихся в полицию.
Ссыльные жили в бревенчатых избушках и работали на заготовке клюквы, которая произрастала здесь круглый год. Каждый поселенец должен был каждый день собрать и сдать ведро клюквы. А если кто-то не выполнял норму, то долг его накапливался, и в конце недели за него рассчитывались остальные.
