– Все хорошо, Эверли, – раздался мамин голос. Я повернула голову к ней и увидела, как она медленно спускается по лестнице с чердака. – Что тебе здесь надо, Джим? – спросила она, обращаясь к папе.
– Я хочу знать, какого черта тут происходит, – сказал тот и резко махнул руками в сторону лестницы. – Почему внизу чужие куртки в шкафу? Почему в коридоре мужская обувь? И почему, черт подери, вы вчера проводили День благодарения с каким-то чужим мужиком?
У мамы задрожала нижняя губа, однако, словно она сама это заметила, мама быстро сжала губы, и дрожь прекратилась.
– Я съехалась со своим мужчиной. Теперь он живет здесь, – просто ответила она.
Отец раскрыл рот. Снова закрыл. На лице у него начали беспорядочно проступать красные пятна.
– Меня твоя мать никогда даже на порог этого проклятого дома не пускала… а теперь ты живешь тут с другим?
– Да.
– Неужели хочешь так меня унизить?
– Я не собиралась тебя унижать. Честно говоря, о тебе я вообще не думала, когда мы принимали это решение. И я еще несколько недель назад сказала, что больше не дам тебе денег – я отказываюсь и дальше выплачивать твои долги, Джим.
Тот стиснул кулаки, и я вновь почувствовала, как тело готовится одеревенеть от ужаса. Я сопротивлялась изо всех сил. Я не поддамся этому страху. Больше никогда.
Папа шагнул к маме, но она молниеносно вскинула руку. Сначала я решила, что она собралась обороняться… но потом заметила у нее в ладони мобильный. На дисплее отображался текущий вызов.
– Сюда уже едет полиция. На твоем месте я бы дважды подумала, прежде чем что-то сделать, – угрожающе тихо произнесла мама.
Отец взглянул на телефон, затем опять на маму.
– Это… – начал он. – Ты этого не сделала, – недоверчиво процедил он в конце концов.
– Нет, сделала. И должна была сделать уже давно, – откликнулась мама, глядя при этом на меня. Одними губами проговорила: «Прости меня».
Затем все случилось очень быстро: папа бросился вперед и вырвал у мамы из рук смартфон, в следующий миг швырнул его на пол и раздавил ногой, так что стекло лопнуло и разбилось на мелкие осколки. Я ахнула, когда он поднял голову и посмотрел на маму, а потом широко замахнулся.
Как часто я видела эту картину. Когда была маленькой, то пряталась в каком-нибудь углу и так крепко, как могла, затыкала уши руками. Подростком в ужасе стояла неподвижно, пока он не обращал внимание на меня. Я слишком хорошо знала, что произойдет дальше, если ничего не предпринять.
Я отреагировала инстинктивно – прыгнула на отца. Обеими руками вцепилась в его руку и дернула назад. Он вырвался из моего захвата, мы сцепились, после чего он резко развернулся ко мне и оттолкнул от себя. От силы его удара я отлетела назад, голова врезалась в стену – а потом все померкло.
Когда я открыла глаза, по ним резанул ослепляющий свет. Это было больно, и я несколько раз моргнула, одновременно пытаясь понять, что произошло. Затем память вернулась… и все вновь прокрутилось у меня перед внутренним взором, подобно фильму ужасов.
Я рывком села.
– Эверли! – раздался мамин голос. Она тут же оказалась возле меня и дотронулась до моего плеча.
– Все… – Закончить предложение я не сумела, потому что неожиданно накатила тошнота. Я прижала ладонь ко рту, сдерживая рвотный позыв. Мама отреагировала быстро и подставила мне мусорное ведро. Кажется, в прозрачный пакет из меня вышло все, что я съела за последнюю неделю. И даже когда желудок опустел, тело продолжали сотрясать судороги. Прошло какое-то время, прежде чем я обессиленно откинулась назад. Голова раскалывалась, а перед глазами заплясали темные точки.
– Все нормально? – прошептала я.
Мама убрала мне волосы со лба и заправила за ухо. Глаза у нее блестели, когда она сказала:
– Джима арестовали.
Меня до сих пор мутило, и желудок сделал неприятный кувырок.
– Арестовали?
Она кивнула:
– Я позвонила в полицию, когда услышала тебя. По твоему голосу… – Она замотала головой, а из уголков ее глаз побежали слезы. – Господи, родная, я так переживала. Это все моя вина.
Я не стала спорить. Во-первых, потому что все еще боролась с тошнотой, а во-вторых, потому что она права. Мама никогда не должна была вновь впускать отца в нашу жизнь. Пусть мы сблизились за последние две недели, это не означало, что я так легко смогу об этом забыть – как бы сильно сама того ни желала.
– Мне уже давно нужно было что-то предпринять в его отношении. Ради бога, прости меня за то, что подвергла тебя такой опасности.
У меня защипало глаза.
– Когда он толкнул тебя в стену, я на краткий миг решила, что потеряла тебя, родная. Это был худший момент в моей жизни, – прошептала мама, крепко сжимая мою ладонь.
– Я по-прежнему здесь, – беспомощно ответила я.
– И я бесконечно этому рада. – Мама провела рукой по глазам. – Слава богу, у тебя всего лишь сотрясение мозга.
– Сколько я пролежала без сознания? – спросила я.
– Целый день. Уже наступил вечер, – сказала она и большим пальцем погладила меня по тыльной стороне ладони. – Мне надо сходить поискать врача. Ничего, если я ненадолго оставлю тебя одну?
