Еще никогда в жизни я не слушала музыку на такой громкости. Вдавив наушники глубже в уши, я позволила громыхающим басам унести меня прочь. Плей-лист, который я подобрала, мог бы принадлежать моему соседу Хэнку. Ритм песен был таким быстрым, а басы настолько низкими, что заглушали все звуки и помогали мне дышать и бежать.
Я добежала от своей квартиры до долины, где решила сделать кружок вокруг озера. Несмотря на то что еще пару дней назад меня радовал вид разноцветных листьев, сейчас я их почти не замечала. Я сосредоточилась только на музыке и своих шагах. В боку закололо, но я все равно бежала дальше. Я находилась уже на середине дистанции вокруг озера, как вдруг споткнулась из-за колющей боли в голеностопном суставе. Растянувшись во весь рост, я приземлилась коленями на каменистую песчаную дорожку.
– Твою мать, – прошипела я. Собственный голос доносился до меня приглушенным. Затем я услышала, как сзади ко мне кто-то быстро приблизился, и понадеялась, что человек просто пробежит мимо.
– С тобой все в порядке?
Так и знала.
Я оперлась на руки, приподнялась и, пошатываясь, встала на ноги. Чья-то ладонь легла на мое плечо и помогла не свалиться снова. Я высвободилась и, прихрамывая, повернулась.
– Спенсер? – прохрипела я и вынула наушники из ушей. Я чувствовала, как по вискам стекает пот.
Он смотрел на меня, нахмурив лоб – выражение, которое у него можно заметить нечасто. Обычно Спенсер был олицетворением юмора и обаяния.
– Выглядело это ужасно, у тебя все нормально? – спросил он и обвел меня взглядом с головы до ног. Повторив за ним, я опять выругалась, увидев свое колено. Мои любимые штаны для бега порвались, а кусочек кожи, выглядывающий сквозь дыру, покрывали кровь и грязь. В дополнение шли невыносимое жжение и опасно пульсирующая боль в стопе. Я тут же заозиралась, ища, куда можно присесть, и обнаружила всего в десяти метрах пустую скамейку.
Спенсер заметил мой взгляд и не медлил ни секунды. Он поддерживал меня, пока мы не доковыляли до лавочки. Я с полным боли стоном рухнула на нее, в то время как Спенсер опустился передо мной на корточки и осмотрел колено.
– Выглядит плохо, – подытожил он. – Как думаешь, ты вообще сможешь добраться домой?
Я пожала плечами. Без понятия. Откровенно говоря, я сейчас вообще ничего не знала. То, что я сделала сегодня днем, снова и снова проигрывалось перед моим внутренним взором, как череда кошмаров. Бег помогал, потому что так я могла сконцентрироваться на чем-то другом, однако теперь эти картинки возвратились.
Я видела Нолана. Видела себя саму, как будто наблюдала за происходящим сверху. Видела, как мои руки переместились выше по его груди и как слились наши рты.
Опустив взгляд на свои колени, я постаралась сосредоточиться исключительно на боли. Прерывисто выдохнула.
Спенсер выпрямился и сел рядом со мной. На какое-то время он замолчал, и мне стало интересно, как он себя чувствовал в это время. Спенсер болтал больше всех остальных знакомых мне людей.
– Не знал, что ты бегаешь, Эверли, – произнес он в конце концов.
– Ну, мы не так уж часто разговаривали, – откликнулась я. Точнее будет заметить, что за последние пять минут Спенсер сказал мне больше слов, чем за все время до этого. Впрочем, раньше мы никогда не оставались вдвоем, только вместе с компанией.
– Мне показалось, что я не особенно тебе нравлюсь, – признался Спенсер.
Повернув к нему голову, я заглянула в его темно-синие глаза. Пусть он и не задал прямой вопрос, в них были видны искорки любопытства.
– Ты не особенно мне нравился, когда разбил сердце Доун, – честно ответила я и вновь перевела взгляд на озеро перед нами. – Но больше ты так делать не будешь, в этом я уверена.
Легкие волны на воде и теплый ветерок, шелестящий листьями на деревьях, создавали невероятно умиротворяющую атмосферу. Я пыталась сконцентрироваться на ней и усмирить бушующий у меня внутри эмоциональный хаос.
– Звучит почти как угроза.
– О, это она и есть.
Спенсер засмеялся, однако быстро притих после того, как я покосилась на него.
– Я тоже как-то хорошенько приложился мордой о землю, – внезапно заявил он, словно хотел меня отвлечь. Потом подтянул к себе одну ногу и показал мне место под коленной чашечкой, где виднелось несколько шрамов. – Как там говорят? Шрамы не определяют тебя. Ты зарабатываешь их, и тогда они рассказывают собственную историю.
Я лишь хмыкнула:
– История о том, как ты бежал и приложился мордой о землю, – это плохая история, Спенсер.
Тот ухмыльнулся:
– Это очень даже хорошая история. Ее классно рассказывать на вечеринках, поверь мне. Всегда находятся единомышленники.
Я покачала головой и почти улыбнулась:
– Вот дурак.
Он снял с головы воображаемую шляпу и изобразил легкий поклон. После этого между нами опять воцарилась тишина. Я еще раз осмотрела свое кровоточащее колено.
– Тебе нужна какая-нибудь помощь? Может, позвонить Доун или еще что-то?
