А когда закрывала за собой дверь, услышала слова Доун:
– Она меня
Доун и Исаак до самого вечера просидели вместе за учебой. Я пыталась притворяться, что их здесь нет, засунула в уши наушники и начала сортировать файлы с изображениями на ноутбуке. Их оказалось больше тысячи – результат двух лет обучения искусству фотографии, – и с тех пор как Исаак спас их из глубин моего жесткого диска, вся моя систематизация рухнула. Все файлы находились в одной папке и имели очень длинные комбинации из цифр и букв вместо названий, что означало, что мне придется как минимум один раз открыть каждый из них, чтобы понять, куда его переместить.
Кликая по снимкам, я осознала, что до сих пор без понятия, что делать со своим итоговым проектом. От кадров с кампуса Робин не пришла в восторг, и фоторяд «Наутро после» тоже не рассматривался. С выставкой этот проект считался для меня завершенным. Кроме того, за время учебы я намеревалась попробовать себя во всем, чем только можно, чтобы впоследствии представить обширное портфолио.
Мне срочно требовалось вдохновение. Нужно что-нибудь, что подходило бы мне, несло в себе мой почерк и вместе с тем представляло интерес для Робин. Особенно теперь, когда она еще раз поддержала меня и взяла мои работы для выставки, мне не хотелось ее разочаровывать.
Я бродила по просторам Сети и вдохновлялась любимыми сайтами. Создала себе доску настроения, куда отправляла все, что вызывало во мне хоть какой-то отклик, но искра все равно не проскакивала. Рано или поздно я застонала от отчаяния и уткнулась лбом в ноутбук.
– Со мной то же самое, Сойер, – заявила Доун и смачно зевнула.
– Мне бы тоже пауза не помешала, – согласился Исаак.
– Закажем что-нибудь? – предложила моя соседка.
– Я с удовольствием, – ответил Исаак. Он на миг бросил взгляд на меня и тут же опять опустил глаза на свои записи.
– А ты как, Сойер? – спросила Доун.
Я кивнула и вытянула руки над головой.
Чуть позже мы сидели за моим круглым столом, расставив перед собой столько азиатской еды, что ее хватило бы на большую семью. Здорово в качестве исключения поесть не в столовой, пускай это и роскошь, которую я не часто могла себе позволить.
– Что, кстати, сказала Мэдисон? – полюбопытствовала Доун, выуживая из одной из маленьких коробочек спринг-ролл.
В этот момент ролл Исаака плюхнулся на стол. С порозовевшими щеками он поднял его и целиком запихнул в рот.
– Так плохо? – Выражение лица Доун стало сочувственным.
– Ефё хузе, – ответил он с набитым ртом.
Я набрала полную вилку лапши и упорно пялилась в свою тарелку.
– Почему хуже? – не унималась Доун.
Исаак заерзал на стуле, при этом так сильно ударившись длинными ногами об стол, что одна упаковка упала. Я вернула ее на место и посмотрела на Исаака. Очевидно, что от допроса Доун ему стало не по себе. Но та не отставала. В этом смысле она напоминала охотничьего пса. Крепко вцеплялась зубами и отпускала только после того, как выясняла все, что ей нужно.
– Почему у тебя такой взгляд, будто она тебя избила? – продолжала она. У нее расширились глаза. – Она же ответила да, разве нет?
Исаак покачал головой. Во рту у него до сих пор был спринг-ролл, и лишь сейчас он начал медленно его жевать. Судя по всему, дополнять свой ответ парень не планировал. Вместо этого он уставился на салфетку, которая лежала рядом с его тарелкой, и принялся рвать ее на кусочки. Однако Доун не сводила с него взгляд, и в итоге он со вздохом сдался.
– Она мне отказала, – сказал он своей тарелке.
– Что? Но почему? – возмутилась Доун.
И снова Исаак забавно поерзал на стуле. На этот раз я не стала поднимать картонную коробочку, когда она упала.
– Она… просто не заинтересована.
Я взяла последний спринг-ролл и макнула его в соус чили. Это проблема Доун, раз ей больше нравится болтать о попытках Исаака устроить свидание.
– Но почему нет? Ты же классный парень и очень симпатичный, к тому же…
Доун не договорила, потому что Исаак подавился, когда она назвала его симпатичным.
Нельзя винить Мэдисон в том, что она не заинтересована. Парня, который так не уверен в себе, я бы тоже обошла десятой стороной. Каким бы симпатичным он ни был.
– Я даже не сомневалась, что вы хорошо поладите, – пробормотала Доун и подперла рукой подбородок. В другую она снова взяла вилку и с отсутствующим видом копалась ею в своей лапше.
– Не обижайся, Доун, но я больше не хочу, чтобы ты меня с кем-то сводила. Это уже вторая девушка, которая смотрит на меня с жалостью и отказывает, и мне начинает надоедать выставлять себя на посмешище, – произнес Исаак, меняя палочки на пластиковую вилку.
– Ты просто слишком милый, – внезапно услышала я собственный голос.
Доун и Исаак удивленно повернулись ко мне. Я мысленно закатила глаза. И почему только не удержала язык за зубами?
– Ну правда же, – пожала плечами я. – Девушки, с которыми Доун пытается тебя познакомить, видимо, не интересуются «хорошими парнями по соседству».
– Ты ведь даже не знаешь, с кем я вообще его знакомлю, – укоризненно сказала мне подруга.
Я выгнула бровь:
– Грейс. Мэдисон. Эверли.
У Исаака вырвался какой-то сдавленный звук.
