Я оперлась на каменную стену и закрыла глаза. В какой-то момент из бара вышли друзья Курта и присоединились к нему. Докуривая, я прислушивалась к их бессмысленным пьяным разговорам. С каждой затяжкой из меня понемногу исчезала паника.
Однако разочарование и гнев оставались. Причем злилась я в основном на себя. Злилась, потому что не могла радоваться, хотя хотела. Злилась, потому что ни в коем случае не желала, чтобы Райли втягивала меня в приготовления свадьбы, но все равно надеялась, что она по крайней мере спросит. И злилась, потому что знала, что сама никогда не допущу, чтобы кто-то стал так близок со мной, как Морган близок с Райли. Я слишком боялась, что мне причинят боль.
Осознание того, что я теперь сама по себе, ранило. Мне хотелось немедленно перестать думать о Райли. А главное – об этой проклятой свадьбе.
Словно кто-то прочел мои мысли, раздался звонок мобильного. Я достала его из кармана джинсов.
Сначала я просто уставилась на ее имя, потом сбросила вызов. Дисплей отобразил два сообщения, пришедших в течение дня. Одно от Доун, которая желала мне приятно провести время в Рентоне и просила передать от нее привет Райли. Хмыкнув, я ничего не ответила. Второе было от Исаака и состояло из одного только фото разбитого бокала.
Наверное, дело в травке, но давление у меня в груди внезапно чуть-чуть уменьшилось. Я нажала на «Ответить». Попадать по правильным кнопкам оказалось труднее, чем я ожидала.
В ответ пришло новое сообщение. Я бросила взгляд на часы. Его первая одиночная смена с Алом уже должна была закончиться.
Я представила, как Исаак, который не только уважал, но и до смерти боялся Ала, извинялся перед ним тысячу раз без остановки, потому что, во-первых, разбил бокал и, во-вторых, дотронулся до Ала. У меня вырвался смешок.
Прошла пара минут, прежде чем мой телефон снова завибрировал. Исаак сделал селфи, на котором с задумчивым выражением на лице указывал на свой лоб. Очки он снял, и кончики влажных волос закручивались у него на лбу. Кроме того, на нем не было одежды. И хотя я видела только его плечи, отчетливо вспомнила мускулы у него на животе и гладкую теплую кожу. От этой мысли внутри меня разлилось тепло.
Черт, от травки кончики пальцев будто онемели, а кнопки на экране стали слишком мелкими.
Я скривилась. Щеки пылали, было сложно сохранять равновесие. Я опять прислонилась к стене.
Плевать, что Исаак обо мне подумает. И плевать, что эти одиннадцать слов были самыми честными из всего, что я когда-либо рассказывала кому-то о себе.
Исаак ответил фотографией маленькой девочки. Растерявшись, я поднесла смартфон ближе к глазам.
Святые…
Девочке было примерно года четыре, и выглядела она очень милой – если не обращать внимания на ужасно кривую стрижку. Потому что она явно взяла ножницы и с их помощью сама сделала себе новую прическу. В некоторых местах волосы были не длиннее двух сантиметров, а в других доставали до плеч. У меня дрогнули уголки рта.
Я еще раз посмотрела на снимок. И теперь действительно не могла не улыбнуться. Прическа выглядела просто кошмарно.
