– Тоже нет, о’кей. – На секунду он преувеличенно сильно задумался. – Профессор Икс из «Людей Икс».
– Если это лысый мужик в инвалидной коляске, мой следующий удар придется тебе по лицу.
Исаак широко улыбнулся:
– Тогда мне лучше больше ничего не говорить.
– Вот и хорошо. Все-таки я собираюсь наброситься с ножницами на твои волосы. – Улыбка мгновенно исчезла с лица Исаака. Вместо этого он с тревогой следил, как я поднялась с бортика ванны.
Наклонившись над ним, я аккуратно сняла с его носа очки. Положила их на выступ над раковиной и наконец включила кран.
– Почему ты сравнивал меня только с героями мужского пола? – полюбопытствовала я.
Исаак пожал плечами:
– Если у тебя есть предложения получше, выкладывай. Запомню на следующий раз.
Я нашла бутылочку с шампунем на полке рядом с ванной и взяла его.
– Кэтрин Энн Уотсон.
– Кто это?
– Преподавательница из «Улыбки Моны Лизы». Она не может смириться с консервативным менталитетом, который был распространен в пятидесятые годы, и призывает своих учениц включать голову.
Исаак кивнул. Его взгляд следовал за мной, пока я вытаскивала серое полотенце с одной из полок.
– Все ясно. Еще какие-нибудь предложения?
Я набрала воздуха в легкие:
– Мэри Поппинс[12], Элизабет Беннет[13], та эльфийка-оракул из «Властелина колец» – в смысле, которая еще так жутко выглядит в одной из сцен, – профессор Макгонагалл, в чем-то и Гермиона Грейнджер[14], тетя Мэй[15], мисс Хани[16], Скарлетт О’Хара[17], Минни Уокер…[18]
– О’кей! – воскликнул Исаак. – О’кей. – У него приоткрылся рот, всего на мгновение, после чего он улыбнулся. – Хорошо. Больше никакого Йоды.
– Великолепно. – Я указала на раковину. – А теперь мой голову, Картофельная Завитушка, чтобы я могла начать.
Рассмеявшись, Исаак нагнулся над раковиной. Когда он закончил, я протянула ему полотенце. Он вытер мокрые волосы, а потом сел на стул.
– Оторвись по полной, – со смирением в голосе произнес он.
– Вот только не надо так грустно смотреть. Я делаю как
– Сойер, – сказал Исаак, позволяя мне расправить полотенце у него на плечах. – Если бы я – по каким бы то ни было причинам – тебе не доверял, то ты, я и эти ножницы никогда бы не оказались в одном помещении.
– Ты не пожалеешь, – пробормотала я и выудила из кармана брюк расческу, которую принесла с собой из дома. – Можешь чуть-чуть подвинуться вперед вместе со стулом, чтобы я могла и сзади подходить?
Он подвинул стул вперед. Встав перед ним, я сперва провела пальцами по его волосам.
Все мускулы в теле Исаака напряглись.
Я осторожно начала расчесывать его кудри.
Он сжал руки в кулаки.
Господи Боже. У меня не получится ничего сделать, если Исаак при этом будет выглядеть так, будто его привели на казнь. Я судорожно подыскивала тему, чтобы его отвлечь.
– Какой у тебя любимый музыкант? – в конце концов спросила я.
Если Исаак и понял, чего я добивалась этим вопросом, то виду не подал.
– Трудный вопрос.
Я кивнула.
– Точно. Закрой глаза. – Он колебался всего секунду, а затем выполнил мою просьбу. Я продолжала расчесывать ему волосы. – Тогда спрошу по-другому: какой артист сильнее всего повлиял на тебя за всю твою жизнь?
– Артуро Бенедетти Микеланджели, – выпалил он.
– Впервые слышу это имя, – призналась я.
– Он был пианистом. Настоящей легендой. Если ему не удавалось сыграть мелодию идеально, он ее не играл. Даже отменял концерты, когда был недоволен собой. В отличие от остальных пианистов он имел не особенно большой репертуар, зато играл он как никто другой. Он был… – Исаак осекся и поднял глаза на меня. Я абсолютно этого не заметила, но мои руки у него на голове замерли.
– Он был? – напомнила я.
Исаак опять опустил взгляд.
– Он был моим примером, когда я еще играл, – проговорил он, и щеки у него при этом порозовели.
Я отделила часть волос и зажала первую прядь между пальцами.
– А я даже не знала, что ты играешь на пианино.
Он повел плечом:
– В пять лет я начал брать уроки у нашей соседки. Ей за это разрешалось кататься у нас верхом, когда захочется. Играл я до восемнадцати лет. Сейчас уже потерял форму.
Я подрезала первую прядь. Она была всего с два больших пальца в ширину, но Исаак все равно вздрогнул.
– Наверняка ты просто так считаешь, потому что ты такой же перфекционист, как Артуро Бене… что-то-там.
Глаза Исаака следили за каждым волоском, который падал около него на пол. Однако он не жаловался и в итоге сказал:
– Артуро Бенедетти Микеланджели. Теперь мне хочется показать тебе один из его старых концертов.
– Посмотрим, когда приведем твои волосы в порядок. Это будет наградой, если продолжишь хорошо себя вести. – Я поиграла бровями, и Исаак засмеялся.
– Договорились.
Я мягко стукнула его по плечу:
– Только у кого-то вроде тебя любимый музыкант – мертвый пианист.
– Я же странный.
– Это тоже нормально. Просто чувствуешь себя немножко глупо, отвечая на тот же вопрос: «
–
Ухмыльнувшись, я обошла вокруг стула, чтобы добраться до его затылка.
