– Мм, – отозвалась я, наблюдая за тем, как она начала заплетать эту прядь волос.
– Ты же понимаешь, что не можешь и дальше заниматься этим проектом, да? – нерешительно произнесла она, не глядя на меня.
Я сглотнула сухой ком в горле и оставила ее вопрос без ответа.
– Если вы продолжите, то разобьете друг другу сердца.
Она права.
Больше я не смогу помогать Исааку знакомиться с другими девушками и учить его с ними флиртовать. У меня не получится. Надо подвести финальную черту под этим проектом.
– Знаю, – пробормотала я в подушку.
Затем Доун решила заказать нам азиатскую еду. Она включила повтор последней серии «Холостячки»[27], а я в порядке исключения не стала возражать. Мне будет полезно отвлечься. Доун любила смотреть всякий телемусор, иногда жутко возмущалась из-за участников или приходила в настоящее бешенство. Я немного понаблюдала за ней, и когда она так покраснела, что, казалось, в любой момент лопнет, схватила свой телефон, чтобы сделать фото.
На секунду у меня перестало биться сердце, потому что я увидела, что мне написал Исаак.
Я почувствовала на себе взгляд Доун, но проигнорировала ее.
Я с трудом сглотнула. Потом начала печатать ответ, который сразу стерла. Сильнее всего хотелось написать что-нибудь забавное, словно все и наполовину не так дико, а мы можем просто не обращать внимания на прошлую ночь и вести себя как обычно. Но так было бы нечестно.
Через полчаса я все-таки напечатала три слова.
Ему потребовалось так же много времени, чтобы ответить. Я представила себе, как он набирал то одно предложение, то другое, а потом снова стирал, чтобы в результате прислать всего два слова.
В понедельник, вооружившись ноутбуком, я пошла на консультацию к Робин. Итоговый проект сдается только в декабре, в конце семестра, но так как мне предстояло отказаться ото всего, что уже сделано, то нужно поговорить с преподавательницей.
Несколько минут я ждала на скамейке перед кабинетом Робин, пока дверь не открылась и Робин не попрощалась с другой студенткой. Потом она повернулась ко мне:
– Сойер, привет! Заходи. Присаживайся.
Я села на стул перед маленьким круглым столом, стоявшим рядом с книжным стеллажом. Каждый уголок здесь был забит разными вещами, от плакатов, книг, цветов и фотоаппаратуры до пустых чашек из-под кофе на письменном столе, полу и полках. По сравнению с этим кабинетом мастерская Уэсли – просто образец порядка на рабочем месте.
Робин налила нам два стакана воды и подвинула один по столу ко мне. Потом откинулась на спинку своего стула.
– В твоем электронном письме написано, что это срочно. Что случилось? – поинтересовалась она.
Черт, говорить об этом тяжелее, чем я думала. Хотя Робин моя любимая преподавательница и мне казалось, что я должна быть с ней откровенна… я сама не понимала, что со мной произошло за последние пару недель и как все настолько вышло из-под контроля.
– Мне нужно закончить свой проект раньше срока, – спустя какое-то время начала я.
Между бровей Робин образовалась маленькая задумчивая складочка.
– Почему?
Я откашлялась.
– По личным причинам.
Робин подалась вперед и взяла свой стакан, не отрывая от меня взгляда. Отпила глоток.
– Но это же не из-за моей оценки, верно? Потому что на самом деле она должна была побудить тебя сделать его лучше, а не сдаваться.
Я покачала головой:
– Я не сдаюсь. – А в следующий момент потянулась за своим рюкзаком и вытащила ноутбук. Я открыла его, ввела пароль и нашла свои фотографии Исаака и его семьи. Затем развернула компьютер к Робин.
В начало я поместила несколько более ранних снимков, которые в прошлый раз понравились Робин. За ними следовали кадры с вечеринки в честь дня рождения на ферме. Я сфотографировала Исаака с его сестрой и братом: Айви повисла у него на шее, а Леви – на руке. Выглядело так, будто мальчик собирался подтягиваться на бицепсе Исаака. В конце находилось фото Исаака с бабушкой на танцплощадке, где оба смеялись. После них – парочка снимков Исаака и Джана на диване, один черно-белый, на котором Исаак читал книгу, одновременно возясь с чем-то на плите. Это заставило Робин улыбнуться.
– По-моему, просто супер, – сказала она.
– Это типичный Исаак, – вырвалось у меня.
Она вопросительно вскинула глаза, и я почувствовала, как загорелись щеки. Опять.
Робин подвинула ноутбук обратно ко мне и скрестила руки на груди.
– Кадры отличные, Сойер. Ты уверена, что не хочешь их использовать?
Больше всего мне хотелось ответить: «Нет! Нет, очень хочу!» Я обожала эти фотографии. Они одни из самых красивых, которые я когда-либо делала. Все выходные я просидела в своей комнате в общежитии, глядя на них и восхищаясь, как много в них души и жизни.
