Гримо говорил сущую правду. Покончив со своим копьем, он принялся привязывать к концу палки внушительных размеров веревку.
Я чуть не лопнул со смеху.
- Гримо, кажется, ты мастеришь лассо?
- Гарпун, - отвечал он, пожимая плечами.
Когда Гримо пожимает плечами, с ним уже бесполезно разговаривать дальше, так как он все равно вам ничего не ответит.
Заключив, что он перегрелся на солнце, я искупался и вернулся в день моих пальм.
Вечером, завидев его тощую фигуру, ковыляющую ко мне со стороны морского берега, я вспомнил об утреннем разговоре.
- Сколько китов ты загарпунил сегодня? - спросил я, подстрекаемый не лучшими побуждениями.
Он молча опустился на песок рядом со мной и, блаженно улыбаясь, раскинул руки и ноги.
- Ну хоть одного-то кашалота ты добыл нам на ужин? - не отставал я.
Гримо молча повернулся на бок, прикрылся пальмовыми листьями и безмятежно захрапел.
Оказалось, что я напрасно смеялся над ним. Гримо разучился говорить, благодаря воспитанию, данному им господином Атосом, но это же обстоятельство заставило его усерднее шевелить мозгами и руками.
Через пару дней, когда мы отправились в поселок, Гримо выразил желание зайти в лавку.
- Зачем нам туда идти? Нам все равно не на что покупать все эти ножи, порох, пули, сукно и полотно и прочие заманчивые вещи. Между прочим, я охотно купил бы себе новую шляпу, а то теперешняя не укрывает меня от солнца - уж больно она похожа на сито.
Облегчив таким образом душу, я потянул его за рукав, но Гримо снова пожал плечами и направился прямиком в лавку. Из любопытства я последовал за ним. Там он, не торгуясь, выложил три монеты за новенький охотничий нож и изрядный кусок полотна для рубашки. Кроме того, он купил ниток и прочей мелочи. У меня от изумления глаза на лоб вылезли.
- Откуда у тебя деньги, Гримо?
Вместо ответа он махнул рукой в сторону моря.
- Ты что, и правда наловчился бить рыбу своей острогой?! Но ведь это удается только дикарям!
Гримо отрицательно помотал головой.
- Не рыбу, - сказал он.
- А что?
- Черепах.
Мне, сударь, оставалось только развести руками. Этот хитрец подсмотрел, как ловцы черепах промышляют этих животных, мясо которых весьма ценится в тех местах, а в более отдаленных - и подавно. Оно отличается тонким вкусом, а черепаховый жир настолько питателен, что, если готовить их две-три недели подряд, вы сами начинаете обрастать жирком, а нательное белье пропитывается салом.
Буканьеры охотно покупают мясо черепах, и Гримо уже успел продать несколько французским охотникам с южной части острова.
- Что же было потом? Получается, что бессловесный Гримо разбогател на этом острове раньше тебя, Планше? - спросил мушкетер.
- Ну, я этого не говорил, сударь, - отвечал Планше, скромно потупившись.
- Но ведь первые средства заработал Гримо, промышляя черепах, не так ли?
- Не совсем, сударь.
- Что ты этим хочешь сказать, любезный? Объяснись.
- Только то, сударь, что к тому времени я уже отложил несколько монет, переписывая долговые обязательства и счета для местных торговцев. Просто мне казалось, что Гримо еще не пришло время об этом узнать... Народ ведь там грубый и неотесанный, сударь. Иной охотник и рад бы заключить сделку с торговцем, да по причине неграмотности испытывает массу затруднений. Вот и поработал писцом - знаете, у меня неплохой почерк, сударь.
Д'Артаньяну показалось, что в голосе его слуги прозвучала горделивая нотка. Так мастер испытывает законную гордость от хорошо выполненной работы.
Глава пятьдесят первая
Рассказ Планше: день второй
- Итак, сударь, - сказал Планше, когда наутро они оставили Виши за своей спиной, медленно, но неуклонно приближаясь к Парижу.
- Итак, Планше, прошу тебя продолжить свою историю. Твой рассказ отвлекает от мрачных мыслей и, следовательно, полезен для тела и для души.
- С удовольствием, сударь. Я расскажу вам о том, как славно мы зажили на Тортуге, когда научились добывать деньги. Как я уже успел вам рассказать, Гримо научился ловить черепах. Однако постепенно он пришел к выводу, что на Тортуге ему не развернуться. Двое английских моряков, напившись как-то, выболтали ему...
- Постой, Планше! Как они могли ему что-то выболтать, если Гримо и на родном-то языке не мастер объясняться?
- Вероятно, они объяснялись языком жестов. Хотя я не удивлюсь, если окажется, что этот парень понимает по-английски. Знаете, сударь, кто мало говорит, много умеет.
Так вот, эти англичане проболтались ему об одном месте, которое они называют Логерхет на своем варварском наречии... Это на Каймановых островах. Они находятся в сорока пяти милях к югу от острова Куба, сударь.
- Планше, могу я попросить тебя об одном одолжении? - перебил его д'Артаньян.
- Попросить? Вы можете мне приказать все, что вам угодно!
- В таком случае сделай милость, прибегай к географическим названиям только в самом крайнем случае. Я силен в этой науке ровно столько же, сколько и в латыни.
- Слушаюсь, сударь! Могу я попросить вас напомнить, на чем я остановился...
- На варварском английском языке.
- Ах да, сударь. Конечно. Именно - на варварском наречии этих британцев.
