- Но он, он! - прошипел человек, погрозив кулаком неведомому врагу. Это он держит нас здесь. Он хочет сгноить тут и меня, и Камиллу. Но ему не дождаться этого. Нет, палач в пурпурной мантии. Я перехитрю тебя, я не доставлю тебе радости с усмешкой выслушать доклад о моей смерти. Все твои соглядатаи тоже люди из плоти и крови. Они так же смертны, как и все люди. И сдается мне, что чумы они боятся больше, чем тебя. Скоро они все разбегутся из зачумленного города, они уже бегут. И некому будет удержать меня тут.
Снова отворились двери, и вошел Антуан, неся на подносе бокал вина.
- Бутылку! Принеси бутылку! - отрывисто бросил мессир Гитон, так как это, конечно же, был бывший комендант Ла-Рошели.
- Ваша милость, осмелюсь почтительно заметить...
- Ты, кажется, не расслышал, Антуан!
- Но, ваша милость... ваш лекарь, доктор Рудольфи...
- К черту лекаря! К черту Ришелье! Пусть все они катятся к черту! А самое главное - к черту Клермон-Ферран!
- Согласен со всем, кроме первого, - раздался голос, и в дверях появился человек с умными глазами и постоянно изменяющимся выражением лица.
- А, это вы, Рудольфи, - проворчал мессир Гитон. - Антуан, подайте нам еще один бокал. Вы ведь не откажетесь от вина, произведенного на вашей родине, Рудольфи.
- Совершенно верно, мессир. В Венеции умеют делать все, в том числе и вино.
- А если что делать не умеют, то уж точно перепродадут с барышом, так же ворчливо откликнулся г-н Гитон. - Ваше здоровье, Рудольфи.
- Сожалею, что не могу ответить вам тем же, ваша милость, так как сам запретил вам пить вино в количестве, превышающем один бокал в день. Но... принимая во внимание ваше настроение, то, что вы угощаете меня, и обстановку в городе... я закрываю глаза на это злоупотребление.
- У меня что-то болит вот здесь, - мрачно сказал г-н Гитон. - Может быть, меня пора выбросить на повозку, чтобы Камилла не заразилась? Вы не могли бы осмотреть меня?
- Непременно. Для этого я и состою при вашей милости, чтобы рассеивать все ваши подозрения и вылечить, если не дай Бог...
- Оставьте, Рудольфи, - брезгливо поморщился бывший мэр Ла-Рошели. Не надо мне заговаривать зубы. От чумы еще никого не вылечивали.
- Правда, мессир, - легко согласился венецианец. - Благодарю за вино оно превосходно. А теперь соблаговолите раздеться.
Врач долго и обстоятельно осматривал своего пациента, время от времени задавая ему короткие профессиональные вопросы. Закончив осмотр, доктор Рудольфи уселся в кресло и проговорил:
- В вашем возрасте, мессир, многие заплатили бы большие деньги, чтобы поменяться с вами здоровьем.
- Вы уверены, что не обнаружили ничего подозрительного? - не обращая внимания на развязный тон врача, спросил хозяин дома.
- Ах, мессир. Начало заболевания распознается по затвердению и набуханию сальных желез подмышками и в промежности. Набухшие железы растут очень быстро и скоро достигают размеров куриного яйца, а может быть, и яблока средней величины. Уже потом появляются черные пятна - сначала на предплечьях и бедрах, затем по всему телу. И карбункулы, которые не исчезают даже после того...
- Черт побери! Зачем вы все это мне рассказываете, Рудольфи?
- Чтобы успокоить вас, доказав, что у вас ничего нет.
- Ничего себе, успокоить. Нет, к черту! Я принял решение.
- Надеюсь, что оно соответствует тому, что ваша милость говорили, когда я вошел сюда?
- А что я говорил? Ах, да... я послал вас к черту. Извините, Рудольфи, я погорячился.
- Что вы, мессир, какие пустяки! Я имел в виду, что вы послали к черту Ришелье, а затем и Клермон-Ферран.
- А, вы правы. Да, именно это решение я имел в виду.
Часом позже господин Гитон постучал в дверь спальни Камиллы.
- Камилла, - заявил он, когда девушка пригласила его войти. - Пора собираться в дорогу.
Сердце Камиллы учащенно забилось, и она обрадованно всплеснула руками.
- Вы решили это окончательно, сударь?!
- Бесповоротно.
- Но мне показалось, что вы опять много пили сегодня?
- Это лишь подкрепило меня в моем намерении.
- Но как же быть с приказанием кардинала?!
- К черту кардинала и его приказы!
- Куда же мы поедем на этот раз?
- В Париж!
При этих словах своего бывшего опекуна Камилла не удержалась от радостного возгласа, который показался мессиру Гитону громче первого.
- Да-да, мы поедем в Париж. В этот человеческий муравейник, где легче всего скрыться от глаз вездесущего министра. Я ведь не Бэкингем, в конце концов, чтобы уделять мне повышенное внимание. Мы будем под самым его носом, но сначала заметем следы.
- Сударь, за весь этот год я не слышала от вас более разумных и приятных слов.
- А я - более непочтительных, сударыня. Итак, собирайтесь в дорогу.
Они расстались, вполне довольные друг другом.
