Мужчины и женщины, монахи, робко стремившиеся чуточку разнообразить свою однообразную жизнь, зажиточные виноделы с Лидо и евреи-ювелиры с Риальто - все они, укрывшись под масками, нацепив костюмы домино и шутов, сарацин и цыган, направлялись к набережной Пьяцетты и площади Святого Марка, где уже давно бурлила веселая, пестрая толпа.
Герцог, всячески стараясь не привлекать ничьего внимания, пробирался через толпу, раздражаясь все больше, так как его характер, привычки и исповедуемая им вера коренным образом противоречили нравам и обычаям тех, кто высыпал на площади и набережные Венеции в этот ночной час. Рогану казалось неестественным лихорадочное веселье, царившее вокруг, он находил бездумным и беспечным подобное времяпрепровождение и ощущал себя чужим в этой южной толпе.
"Они считают нас северными еретиками, - подумалось герцогу уже в который раз. - Пусть так, но Бог с нами. В Европу приходит время "северных еретиков", и с этим ничего не поделаешь, синьоры".
Взгляд герцога устремился к гранитным колоннам с вознесенными на них крылатыми львами. Он силился разглядеть что-то или кого-то около одной из этих колонн. Однако Роган тщетно перебегал взглядом от одной каменной вышки к другой.
Не обнаружив того, кого искал, герцог подошел к ближайшей из колонн и, скрестив руки на груди, замер в тревожном ожидании.
Ожидание длилось недолго. Из толпы вынырнула женская фигура, одетая в яркое платье, лицо женщины скрывала изящная шелковая маска.
- Наконец-то, - вырвалось у герцога.
Он сделал порывистое движение навстречу, но тут же сдержал себя и незаметно осмотрелся по сторонам. Поблизости не было никого, кто проявил бы к ним какой-то интерес.
Мы говорим "к ним", потому что женщина приблизилась к Рогану и остановилась с явным намерением заговорить.
- Вы будете слегка разочарованы, но - ненадолго, - тихо произнесла "цыганка", прикладывая пальчик к губам.
Герцог, явно ожидавший услышать совсем другой голос, вздрогнул и непроизвольно нащупал эфес шпаги.
- Не беспокойтесь, ваша светлость, перед вами всего лишь слабая женщина, - полунасмешливо продолжала "цыганка". - Не станет же столь прославленный воин сражаться с безоружной цыганкой.
- Кто вы такая? - сухо осведомился Роган, не переставая бросать молниеносные тревожные взгляды по сторонам.
- Доверенное лицо одной особы, - лукаво поглядывая на герцога из прорезей маски, отвечала женщина.
- Но это ровным счетом ничего не объясняет.
- Минуту терпения, ваша светлость.
- Как вы нашли меня, и почему вы титулуете меня как герцога?
- А разве вы перестали им быть, ваша светлость?
- Думаю, вы ошибаетесь, прекрасная незнакомка, - холодно поклонившись, отвечал Роган, встревоженный не на шутку.
- Я вижу, вы не верите мне, но, может быть, вот это сделает вас более покладистым, - сказала женщина в маске.
Говоря это, она протянула ему руку так, чтобы герцог ясно видел кольцо на одном из пальцев.
- У той, что послала меня к вам, пальчики тоньше моих, поэтому мне пришлось надеть его на мизинец. Что вы скажете теперь, осторожный кавалер?
- Что готов последовать за вами. Но вы ответите мне на один вопрос.
- Задавайте его поскорее, ваша светлость, а то мы начнем привлекать внимание.
- Почему она не пришла сама?
- На то есть веские причины. Это оказалось небезопасным.
- Где она?
- Это будет уже два вопроса, ваша светлость.
- Хорошо, - сдался Роган. - Я полагаю, вы собираетесь провести меня к ней? Ведите.
- Вот это слова, достойные храброго шевалье. Следуйте за мной, ваша светлость.
"Цыганка" повернулась на легких каблуках и пошла прочь, а герцог, кинув по сторонам еще один настороженный взгляд, двинулся за нею, стараясь соблюдать некоторое расстояние, но и не слишком отставая, чтобы не потерять женщину из виду.
Идти пришлось недолго. Они миновали шумную площадь и, пройдя в одну из арок, очутились у канала. Женщина быстро направилась к гондоле, покачивающейся у причала и удерживаемой металлическим багром, всаженным между каменными плитами причала. Одинокая фигура гребца маячила на корме.
Герцог торопливо перекрестился и решительно ступил на уходящую из-под ног палубу гондолы. Гребец не мешкая налег на весло, и они поплыли, оставляя позади веселую площадь и хмурый Дворец Дожей, мрачно и безмолвно взиравший на ночной карнавал.
- Почему мы сели в гондолу? Это так далеко? - все же спросил Роган, который продолжал сжимать эфес шпаги.
Герцог был храбрым, но отнюдь не безрассудным человеком, а храбрость и осторожность обычно идут рука об руку.
- Это недалеко, но туда не дойдешь посуху, ваша светлость, насмешливо отвечала мнимая цыганка, хотя Роган и не был уверен в том, что наряд его проводницы действительно являлся маскарадным костюмом.
Гондола плыла по Большому Каналу и уже приближалась к его концу, который вел в порт. Хотя былое величие торговой республики уже немного померкло, порт еще был забит многочисленными кораблями из самых разных стран мира, и вымпелы самых гордых морских держав Европы реяли на ветру у берегов Лидо.
