- Собственно, мы... - начал капитан гвардейцев, но наш гасконец, подстрекаемый нетерпением, не дал ему договорить:
- И подумать только, что один человек из-за своей гордости и упрямства обрекал весь город на лишения. Кстати, где он сейчас? Верно, с ним поступили сурово, как он того и заслуживает?
- Не слишком-то сурово, шевалье д'Артаньян, - отвечал гвардеец кардинала. - Его высокопреосвященство просто приказал ему убраться из Ла-Рошели к утру следующего, то есть уже сегодняшнего дня. Мы как раз и направляемся к дому коменданта, чтобы удостовериться в том, что приказ его высокопреосвященства выполнен.
- Как же вы поступите, если он до сих пор там? - разыгрывая вульгарное любопытство уличного зеваки, спросил д'Артаньян.
- Вышлем его из города под конвоем, - отвечал господин де Кавуа.
- Вы имеете в виду, что его высокопреосвященство указал ему пункт назначения?
- Именно так.
- И это?..
- Тур.
"Интересно, его высокопреосвященство всех высылает в Тур? - подумал д'Артаньян, вспомнив о госпоже де Шеврез. - Наверное, чтобы легче было за всеми уследить".
Вслух же он произнес:
- Вот как! Очевидно, у его высокопреосвященства есть причины политического характера для того, чтобы отправить этого упрямца не в Бастилию, а в такой симпатичный город.
- О намерениях его высокопреосвященства, как вы сами понимаете, господин д'Артаньян, мы судить не можем, но, я думаю, дело объясняется проще.
- Как же?
- У бывшего коменданта Ла-Рошели в Туре есть дом и виноградники. Он сам просил его высокопреосвященство об этом.
- Вы правы. Все чрезвычайно просто! - ответил д'Артаньян и расхохотался.
Гвардейцы рассмеялись в ответ, и обе стороны расстались вполне довольные друг другом.
Глава семнадцатая
Гибель "Морской звезды"
Фелука "Морская звезда", пустившаяся в плавание по водам Бискайского залива, известного также под названием Гасконского, действительно держала курс на испанский порт Сантандер. Но широты, в которых она находилась, справедливо имеют недобрую репутацию у моряков всего света.
Осенние и зимние штормы представляют собой немалую опасность для любого корабля, который вынужден пуститься через Гасконский залив в эту пору. Не стала исключением и фелука капитана Ван Вейде.
Планше проснулся из-за того, что какой-то твердый предмет больно ударил его в бок. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на полу. Все вокруг ходило ходуном, переборки скрипели, словно собирались вот-вот рассыпаться.
- Эй, Гримо! Проснись, Гримо! Что это такое? Да проснись же, наконец!
Гримо, однако, не спал. Он не спал уже давно, так как сон у него был чуткий, и шум начинающегося шторма скоро разбудил его. Он поднялся, нахлобучил на голову шляпу, загнул ее поля, чтобы не сдуло ветром, и выбрался на палубу.
Несколько промокших матросов возились со снастями. Солдат на палубе не было видно. Помощник капитана стоял на мостике, отдавая короткие приказания. Он показался Гримо уставшим и встревоженным.
Гримо подошел к нему поближе и задал вопрос в своей обычной манере.
- Опасно? - спросил Гримо.
В ответ обычно словоохотливый Эвелин только пожал плечами.
Гримо понимающе кивнул и направился к тому месту, где находилась шлюпка. Затем, заняв позицию рядом с нею, он ухватился за ванты и принялся ждать дальнейшего развития событий.
Не обнаружив Гримо в каюте, Планше спросонок вообразил, что судно уже тонет и экипаж покинул его. Взъерошенный Планше пулей вылетел на палубу. Вздох облегчения вырвался у него, когда он обнаружил, что дело далеко не так плохо. Потом он заметил Гримо.
- Вот ты где! Что-то случилось?!
- Пока нет, - отвечал Гримо.
- Уф-ф, а я уже было подумал, что мы тонем.
- Возможно.
- Как это - возможно! Что ты этим хочешь сказать?! Значит, я прав - мы уже тонем?!!
Гримо сделал рукой успокоительный жест, означавший "Нет еще".
Однако это мало успокоило Планше.
- А зачем же ты тогда здесь торчишь? - спросил он.
- Наблюдаю, - был ответ.
Планше огляделся вокруг.
- А это что еще? Шлюпка! Признайся, Гримо, ты здесь торчишь неспроста, на этом холодном, мерзком ветру. Бр-р, да еще и брызги летят все время. Скажи мне, что ты тут делаешь?
- Стерегу, - коротко отвечал Гримо, кивнув в сторону шлюпки.
- Выходит, наши дела так плохи? - упавшим голосом спросил Планше.
Ветер между тем крепчал.
К помощнику капитана подбежал матрос и принялся что-то возбужденно кричать. Сквозь шум оба француза расслышали обрывки фраз. Можно было понять, что матрос обнаружил течь в трюме "Морской звезды".
Гримо удовлетворенно кивнул головой.
- Знал, - сказал он.
- Что ты "знал"?! - дико оглянувшись на него, вскричал Планше.
В ответ Гримо изобразил довольно затейливую пантомиму, показав корабль, на всех парусах влетающий в гавань и натыкающийся на дамбу, преграждающую ему путь.
- Трах! - сказал Гримо, изображая момент столкновения.
Затем он изобразил офицера, торопящего капитана фелуки с отплытием, и матросов, в спешке, кое-как заделывающих пробоину.
- Спешка, - добавил он с пренебрежительной миной и неодобрительно покачал головой.
- Великий Боже! - вскричал Планше. - Что же нам делать?
Гримо молча указал на шлюпку.
