— Ну давай, скажи, что это все неправда! — Он кричал. Нависал надо мной и, кажется, готов был свернуть мне шею, такой злостью полыхали его глаза. — Мне говорили, что ты изменяешь мне. А я дурак не верил! Думал, ты не такая. Чистая, светлая, верная. Скажи! Скажи, что-нибудь! Давай!
Я не могла поверить в его слова. Это какой-то бред. Просто не может быть реальностью происходящее. Пусть это будет дурной сон, и сейчас я проснусь.
— Но… но я никогда… Игорь, я правда никогда не изменяла тебе!
Мои слова вызвали у него лишь злую усмешку.
— О! А тут ты просто сидела и ничего не делала? Только почему-то его язык у тебя во рту был!
— Мы… мы просто разговаривали, как он вдруг стал… он стал меня целовать. Я не успела даже оттолкнуть его! Поверь мне! Это правда!
— Видел я все своими глазами. Посмотри на себя! Да ты почти голая. Появись я чуть позже, застал бы, наверное, как вы тут трахаетесь! — последние слова он выплевывает мне в лицо.
Я посмотрела вниз. Моя рубашка наполовину расстегнута, открывая свободный обзор на простой белый лифчик. Судорожно пытаюсь застегнуть неверными пальцами скользкие пуговицы, но они плохо поддаются. По щекам давно катятся слезы, и мир весь расплывается и рушится в эти секунды.
— Игорь, но это правда! Мы просто разговаривали. Я понятия не имею, зачем он стал меня целовать. Это все какое-то глупое недоразумение.
— Так вот как это называется? Буду знать.
Я взяла его за руку, но он резко ее отдернул и посмотрел на меня с такой ненавистью, от чего мне захотелось сжаться в комочек, забиться куда-нибудь, лишь бы не видеть это выражение в его глазах.
— Не смей меня трогать! Не хочу больше тебя видеть! Никогда. — каждое его слово, прибивает меня к земле гранитной плитой. Я буквально слышу, как мое сердце разбивается, но все еще надеюсь все исправить. Я хватаю его за руки, но он отталкивает меня. Бегу за ним и прошу мне поверить, умоляю… цепляюсь за него изо всех сил.
— Игорь, я люблю тебя!!! Пожалуйста, поверь мне!
А он уходит, оставив меня в слезах, с разбитым сердцем и растоптанной гордостью.
Меня находит подруга, сидящей прямо на земле и ревущей в голос. Но вместо утешения и поддержки, я получаю еще одну порцию ненависти. Довольное лицо Полины и ее злые жалящие слова отпечатались в памяти так же остро, как и все произошедшее:
— Допрыгалась?! Чего смотришь своими невинными глазками?
— Ты… чего? Полина?
