Роуклифф огляделся. Вокруг стояли стойки с горшками и ящики, где были сфагнум, песок, древесный уголь, битые черепки для дренажа. Роуклифф подошел поближе, и Вульф выключил ороситель и повернулся.
Я встрял между ними:
– Знакомьтесь: мистер Ниро Вульф, лейтенант Роуклифф.
Вульф наклонил голову примерно на дюйм.
– Здравствуйте, – сказал он и повернулся к двери, где стоял коп. – Это ваш помощник?
Он произнес это холодно, и правильно сделал. А Роуклифф ответил:
– Да, это мой человек. Мы здесь по делу.
– Понимаю. Тем не менее, если вы ничего не име-ете против, представьте его. Я люблю знать, кто входит в мой дом.
– Неужели? Его фамилия Лейденкранц.
– Надо же. – Вульф снова посмотрел на копа и снова наклонил на дюйм голову. – Здравствуйте, сэр.
– Здрасьте, – ответил коп, не шелохнувшись.
Вульф повернулся к Роуклиффу:
– А вы, значит, лейтенант. Повышение получили за беспорочную службу? Невероятно. – Тут голос его набрал темп и глубину. – Не могли бы вы передать мое мнение мистеру Кремеру? Сделайте одолжение, скажите ему, что он главный болван и потрясающий осел.
Он включил ороситель, направил на орхидеи и снова повернулся к Хорроксу:
– Сэр, вся жизнь полна сложностей. Нам остается лишь занять позицию, которая позволяет выбирать варианты.
Я сказал Роуклиффу:
– Сбоку есть еще комната садовника. Хотите осмотреть?
Он пошел следом за мной, вошел, и нужно отдать ему должное, ему хватило присутствия духа заглянуть под кровать и проверить стенной шкаф. Когда он вышел, он сломался. Но, идя к выходу, спросил:
– Как попасть на крышу?
– Никак. Никак, и все. Вы же и за крышей следили. Или нет? Только не говорите, что упустили это из виду.
Мы уходили тем же путем, что и пришли, и я снова шел за ним. Роуклифф не ответил. Мистер Лейденкранц продолжал нюхать орхидеи. Мне хотелось расхохотаться, но я терпел и уговаривал себя подождать. Мы вышли из оранжереи и спустились на лестничную площадку третьего этажа, Роуклифф сказал двоим, которых оставил там:
– Валим отсюда.
Один из них начал было:
– Мне показалось, там был какой-то шум…
– Заткнись.
Я спустился за ними следом на этаж, потом еще на один. После всей той клоунады, какой я их развлекал, было бы странным вдруг онеметь, так что на лестнице я выдавил из себя еще пару шуточек. Внизу, прежде чем открыть дверь, я развернулся и сказал Роуклиффу:
– Знаете что. Язык у меня резкий, но грех было не порезвиться. Не берите в голову, лейтенант, это просто бла-бла. Я прекрасно понимаю, что это не ваш прокол.
Но лейтенант не был бы лейтенантом, если бы не остался суров и непреклонен.
– Не мели ерунды. Открывай.
Я послушно открыл, и они свалили. На улице к ним присоединились их братья по службе, которых оставили там. Я захлопнул дверь, услышав, как щелкнул замок, и закрыл ее на цепочку. Повернулся и пошел в кабинет. Я редко пью днем, но тут мне захотелось налить себе глоток бурбона, так что я подошел к шкафчику и не стесняясь угостился. Виски приятно согрело мне грудь. На мой скромный взгляд, шансов за то, что Роуклиффу хватит духа вернуться, практически не было, но я все же вышел в прихожую, отодвинул занавеску и не меньше минуты смотрел на улицу. И не увидел ни единого человека, кто хотя бы отдаленно напоминал сотрудников городской полиции. Тогда я поднялся по лестнице, прошел насквозь оранжерею и явился в горшечную. Вульф и Хоррокс по-прежнему стояли там, и Вульф вопросительно на меня посмотрел.
Я махнул рукой:
– Ушли. Всё.
Вульф повесил на крючок трубку оросителя и позвал:
– Теодор!
Прибежал Хорстман. С ним вдвоем мы переставили на лавку горшки с лелиокаттлеями, которые поливал Вульф. Потом сняли с ящика доски. Одну убрал Хоррокс. Вульф сказал:
– Мисс Фокс, все в порядке.
Зеленый мох, полный воды, вдруг взлетел над ящиком, забрызгав всем нам брюки. И мы принялись снимать его налипшие комья с насквозь мокрого платья Клары Фокс, а она откинула волосы и сказала:
– Слава богу, что я не русалка!
Хоррокс коснулся пальцами рукава ее платья:
– Абсолютно насквозь, да? В самом деле…
Возможно, он никого и не привел, но он сам не должен был приходить. Я его перебил:
– По-моему, вам пора. О мисс Фокс позаботится Фриц. Надеюсь, вы не возражаете?
На следующий день в двенадцать часов мы с Вульфом сидели в кабинете. А Фред Даркин в кухне доедал свиные отбивные и тыквенный пирог. Он явился минут до того примерно за двадцать, приволок с собой отбивные, чтобы Фриц их ему поджарил, и рассказал, как его ни за что посадили. После часовой беседы с Кремером, когда Фреда снова отправили в камеру, в Главное управление разбираться с его грехами приехал один из помощников Барбера. Он недолго убеждал полицейских, и Фреда отпустили на все четыре стороны, то есть обратно на Тридцать пятую улицу. Вульф даже не подумал с ним встречаться.
