– Не торопите меня, мистер Скиннер.
Указательный палец Вульфа тихо постукивал по подлокотнику, и я не понял, с чего это Вульф занервничал.
– Если не возражаете, продолжим с вопросами. В «Газетт» написано, что мистер Стеббинс обыскал карманы лорда Клайверса в поисках оружия. Нашел ли он что-нибудь?
– Нет, – буркнул Кремер. – Клайверс сказал, что обычно носит с собой револьвер, но не в вечернем костюме.
– Но если оружия не нашли, а он не покидал площадки, каким же образом он мог застрелить Уолша?
– Мы найдем оружие, – мрачно пообещал Кремер. – Там много мест, где можно спрятать револьвер. Можно выбросить за ограждение… Но мы найдем. Черт побери, это он. Вы же сами это и подтвердили.
Вульф покачал головой:
– Не отчаивайтесь, мистер Кремер. Скажите еще вот что, пожалуйста. Поскольку мистер Стеббинс полдня следил за мистером Уолшем, надеюсь, вы в курсе. Где он вчера был?
Скиннер рассердился:
– Не зарывайтесь, Вульф. Давайте…
– Я не зарываюсь. Хорошее слово. Так где же он был, мистер Кремер?
Кремер бросил сигару в пепельницу:
– Ладно. Выйдя из Управления, Уолш, зашел в забегаловку на углу Бродвея и Франклин-авеню и поел. Часто оглядывался, но Стеббинс уверен, что не засветился. Потом сел в трамвай, доехал до Двадцать седьмой и пошел в сторону Западных улиц. Дошел до здания «Сиборд продактс», поднялся в лифте на тридцать второй этаж и направился в сторону кабинетов администрации. Стеббинс остался ждать на площадке. Уолш находился там примерно час. Через час вышел, вошел в лифт. Стеббинс побоялся войти с ним в кабину и едва его не потерял. От здания «Сиборд продактс» Уолш пошел обратно, по пути зашел в аптеку и позвонил из закрытого автомата. После чего спустился в подземку и поехал домой на Шестьдесят четвертую. Из дома вышел примерно в пять тридцать пять и отправился на Пятьдесят пятую. На работу пришел без малого в шесть.
Вульф откинулся в кресле и закрыл глаза. Все на него смотрели. Кремер достал вторую сигару, откусил кончик и пальцем снял с языка крошки. Хомберт не выдержал:
– Вы что, уснули?
Вульф, не пошевельнувшись, сказал:
– Значит, мистер Уолш пробыл в «Сиборд продактс» час. Вы не знаете, с кем он там виделся?
– Нет, откуда? Стеббинс туда не входил. Даже если бы я захотел это выяснить, к тому времени, когда я получил отчет, все уже разошлись. А какая разница?
– Кое-какая есть. – Голос Вульфа звучал спокойно, но я-то, зная его лучше всех, понял, что он нервничает. – Да, кое-какая есть. Бывает, что догадка ценна не меньше, чем улика… Иногда даже больше.
Он выпрямился, открыл глаза и вдруг оживился:
– Джентльмены, на сегодня все. Начало третьего, мистер Гудвин зевает. Завтра я вам позвоню… вернее, уже сегодня.
Скиннер устало покачал головой:
– О нет, нет, нет. Честное слово, Вульф, вы попросту невозможны. Мы не договорили. Можно ли попросить еще один «хайбол»?
Вульф вздохнул:
– Не будем препираться. – Он поднял палец. – Сэр, мы заключили сделку. Я сказал, что если смогу получить ответ на некоторые вопросы, то подумаю и помогу, чем смогу. Неужели вы считаете, будто я способен обдумывать информацию в третьем часу? Уверяю вас – нет. Я не пытаюсь увильнуть. Джентльмены, я продвинулся в решении этой головоломки намного дальше вас, но, прежде чем приступать к каким-либо действиям, мне необходимо понять еще одну вещь. Не знаю, когда я ее пойму. Возможно, меня осенит через десять минут, когда я еще не успею лечь в постель, но вполне возможно, что потребуются дополнительные сведения и много работы. Черт возьми, через четыре часа рассвет. Я и вчера лег спать в четвертом часу.
Он плюхнул ладони на стол, отодвинулся вместе с креслом, встал и одернул жилетку, из-под которой снизу выглядывала желтая рубашка.
– Подождем до утра. На сегодня хватит, голова не работает. Завтра я вам позвоню.
Кремер тоже поднялся и повернулся к Хомберту:
– Всегда так. Можно с тем же успехом тыкать булавкой в носорога.
Когда на следующее утро, в среду, в девять пятнадцать я поднялся в оранжерею, чтобы передать Вульфу сообщение и увидел, чем он занимается, я решил, что гений наш вчера перетрудился и спятил. Вульф стоял у скамьи в горшечной, держа в обеих руках по дощечке, дюймов десять длиной и четыре шириной. Когда я вошел, он не обратил на меня внимания. Размахнулся пошире, а потом как хлопнет дощечкой по дощечке. И так несколько раз. Покачал головой, бросил одну дощечку, а другой постучал по скамье, потом по одной ноге, по другой, потом по табуретке, по ладони, по пачке оберточной бумаги. И снова покачал головой. Наконец, соизволив заметить мое присутствие, он швырнул дощечку на пол и обратил на меня взгляд, полный ярости.
– В чем дело? – рыкнул он.
Я безропотно ответил:
