Обычно, когда двое людей влюбляются друг в друга с первого взгляда, они женятся и живут вместе долго и счастливо. Р
— Не люблю тебя! Не люблю!
— Но Санди, маленький мой, я же не сделала тебе ничего плохого, за что ты меня обижаешь?
Малыш посмотрел на мать, по его красным щекам ползли слезы злости и гнева.
— Ты заставляешь меня ехать в Испанию, к ним, а я не хочу. Там…
Санди резко замолчал и собрался было юркнуть под одеяло, чтобы выплакаться в свое удовольствие, но Анджела удержала сына за руку.
— Нет, скажи, пожалуйста, что там такое! Бабушка говорила, тебя друзья ждут не дождутся…
При упоминании о друзьях Санди застыл на полпути под одеяло.
— Папа тоже по тебе скучает, — осторожно добавила Анджела.
При упоминании об отце Санди снова расплакался, упав носом в пеструю подушку. Анджела взяла с колен книжку, которую собиралась почитать сыну на ночь, положила ее на пол, чтобы не мешала, и стала гладить сына по темным кудрявым волосам, ласково приговаривая:
— Неужели папа тебя обидел? Не может этого быть…
Санди молча помотал головой, не отрывая ее от подушки.
— Или он слишком строгий?
Малыш рывком сел, откинув одеяло, и оказался лицом к лицу с матерью.
— Он меня не любит и я ему не нужен! А ты хочешь, чтобы я к нему ехал! Не поеду! Вот!
Анджела, терзаемая возникшим подозрением, сжала хрупкие плечи сына.
— Кто тебе сказал, что папа тебя не любит?
Санди отвел в сторону карие глаза и промолчал, размазывая по щекам слезы рукавом пижамы.
— Нет уж, скажи, сделай милость, будь мужчиной!
Уловка сработала. Санди тяжело вздохну, и признался:
— Черная тетенька, которую так любит бабушка… — А потом закричал: — Ненавижу тебя! И папу! Не люблю тебя больше!
Выйдя из комнаты сына и тихо закрыв за собой дверь, Анджела устало привалилась к ней. Санди наконец уснул, но до матери еще доносились всхлипы, сотрясавшие во сне тело шестилетнего мальчугана.
Так дальше продолжаться не может, с болью подумала Анджела. Слезы, вспышки гнева — раз за разом скандалы, которые закатывал сын, становились все страшнее. Не стоило прятать голову в песок, надеясь, что неприятности сами собой рассосутся: ситуация лишь ухудшалась.
Уже давно настало время принять решение, пусть даже эта перспектива наполняла сердце Анджелы ужасом. И действовать следовало срочно. Обычно донья Исабель вылетала из Валенсии утренним рейсом, и необходимо было поговорить с ней немедленно, чтобы не причинять лишнего беспокойства ни в чем не повинной свекрови.
— Вот дьявольщина! — пробормотала Анджела, спускаясь по лестнице. При мысли о предстоящем разговоре у нее внутри все сжалось.
Войдя в гостиную и плотно закрыв за собой дверь, Анджела задумалась, что же сказать свекрови.
Самым простым и разумным казалось набрать номер и без околичностей уведомить Исабель, что ее внук отказывается лететь завтра в Валенсию. И объяснить почему. Однако это значило не учитывать душевную тонкость и ранимость собеседницы. И не принимать в расчет возможный взрыв враждебности, направленный на Анджелу: именно ее сочтут виноватой…
Молодая женщина раздраженно вздохнула, затем, случайно заметив свое отражение, повернулась к зеркалу, чтобы лучше рассмотреть себя.
Н-да, выглядела она как сущее пугало, правде говоря, это было совершению неудивительно. Сражения с Санди становились все тяжелее день ото дня по мере приближения даты отъезда. Тени под глазами свидетельствовали о ночах, проведенных без сна, а кожа стала такой бледной, что, если бы не сияние золотисто-рыжих волос, Анджела напоминала бы небольшое привидение.
Нет не то чтобы небольшое — все-таки рост у нее был вполне нормальный. Просто она отличалась хрупкостью сложения. А на вкус некоторых была даже излишне худой. Под «некоторыми» подразумевался, естественно. Тоньо. Антонио Рудольфо Хуан Валера — таково было полное имя человека с внушительным состоянием. Человека высокомерного, великолепного, чрезвычайно изощренного в искусстве любви… убийцы любви.
Раньше Анджела любила его, теперь ненавидела.
Молодую женщину передернуло, и она обхватила себя за плечи, словно защищаясь. Потом отвернулась от зеркала, чтобы не видеть, как усталое выражение лица сменяется на озлобленное — так было всегда, стоило ей вспомнить о муже. Она ненавидела даже мысли о нем. Антонио был кошмаром ее прошлого, связанного с настоящим множеством нитей. И главной из них был Санди.
Сточки зрения Анджелы, единственным достоинством мужа было обожание, с которым тот относился к своему сыну. Мальчик платил ему ответной привязанностью. Теперь, однако, под сомнением оказалось и это вроде бы бесспорное утверждение.
«Ненавижу тебя! И папу! Не люблю тебя больше!»
Анджела скорчилась от боли, вспомнив злые слова сына. Санди говорил то, что думал и чувствовал. Бедный мальчик, как ему, видимо, плохо!
