Она вспомнила и мебель, безделушки, вещи, оказывавшиеся не на своих местах, все эти странные передвижения, которые она списывала на свои сны, на свою нарколепсию. Но это был он. Каждый раз.
Фредерик пытался заставить ее сомневаться в себе. Свести с ума. Мало-помалу, с терпением паука, ткущего свою паутину, он подводил ее к порогу душевной болезни. Она потрогала рукой свой израненный живот, вспомнила бритву. Представила, как Фредерик склонился над ней, одурманенной наркотиком. Он задрал ночную рубашку и принялся ее кромсать.
Псих.
«В первую очередь тебе надо лечиться, иначе я в один прекрасный день найду тебя…» – сказал он по телефону. «Найду тебя мертвой»? И тут она поняла. Фредерик сделает все, чтобы ее сочли сумасшедшей, самоубийцей.
Абигэль не в состоянии была больше думать. Слишком много всего навалилось сразу. Она была лишь марионеткой. Подумать только, что этот человек ее тронул, что она доверилась ему, выплакала все слезы в его объятиях. С каких пор он опаивал ее наркотиком? Почему помешал ее поискам? По какой окаянной причине не позволил ей встретиться с Николя Жантилем в первый раз?
Чего он боялся?
До его возвращения оставалось полчаса. Абигэль вернулась к схемам и графикам на стене, отражавшим узловые моменты дела и аварии. Сосредоточилась на важных деталях. Поразмыслила об эпизоде с яхтой, о тени, которая спустилась по лестнице и напала на нее с электрошокером, после чего она проснулась в машине, ничего не помня. Фредерик вырос в семье моряков, он наверняка умел управлять яхтой. А если он был на сине-белом судне одновременно с ней, значит последовал за ней в Этрета. Не спускал с нее глаз. Боялся, что она что-то там обнаружит. Фредерик мог быть связан с делами ее отца. С аварией. Тогда понятно, почему он, очевидно, опоил ее наркотиком и после того, как она нашла чемодан с кокаином.
Фредерик, должно быть, скрывал тайну, связанную с ее отцом.
Тайну, которую он хотел сохранить во что бы то ни стало.
Она поднялась по временно́й оси повыше, к самому началу. Еще одна картина всплыла в голове: лицо Фредерика перед ней, когда она очнулась в больнице Салангро утром после аварии. Он был уже там. Откуда он узнал? Абигэль уже не помнила его слов, но ему будто бы
Кто же ему сообщил? Как мог Фредерик приехать так быстро?
Она чувствовала себя плохо в плену у всех этих гипотез одна другой безумнее. Связан ли Фредерик с аварией? Был ли он тоже на той дороге в ночь на 6 декабря? Сколько вопросов без ответов.
Что же теперь делать? Она оделась, выпила стакан воды в кухне. Надо будет где-нибудь записать все это, на случай если ее память опять станет играть с ней шутки. И сделать новую татуировку, но какую? «Фредерик – чудовище»? Немыслимо.
Абигэль представила, как Фредерик поймет, что она знает… И заставит ее выпить напиток забвения… Ее затрясло при одной мысли, что он не раз делал это в последние дни.
Вдруг она увидела в окно машину «скорой помощи», проехавшую на малой скорости по улице, перпендикулярной тупику. Замигали сигнальные огни, и Абигэль приникла к стеклу, ощущая подкативший к горлу страх.
Спустя минуту два дюжих парня в белых халатах появились в тупике и кинулись к дому, следом за ними Фредерик. Все трое бежали.
Они приехали за ней.
Меньше минуты, чтобы действовать. Она схватила ключи от машины и бросилась вон из квартиры. Единственная возможность бежать – спуститься на сотню ступенек по лестнице. Прямо к волку в пасть.
Она сбежала на этаж и, юркнув в коридор, прижалась к двери соседа снизу. В следующую секунду трое мужчин стали подниматься по лестнице, не произнося ни слова, стараясь быть как можно незаметнее. Абигэль затаила дыхание. В голове пронеслись жуткие картины: смирительные рубашки, уколы, струйки слюны на губах. Слева промелькнули тени. Удаляющиеся шаги. Глухой стук прямо над головой. Она метнулась на лестничную клетку и помчалась вниз так быстро, как только могла. Когда она была между третьим и вторым этажом, раздался крик:
– Она внизу!
Абигэль стонала – так болели порезы на груди и животе. Резкие движения разбередили раны. Превозмогая боль, она выскочила во двор. В конце тупика повернула направо и продолжала бежать, уже задыхаясь, не от усилий, но от страха: больше всего она боялась оказаться в четырех стенах палаты психиатрической больницы. Боялась выкрикнуть правду, которую превратят в ложь, потому что ясно же, что сумасшедшие лгут. Она простучала каблуками по брусчатке улицы Данель, перебежала на красный свет, вызвав отчаянные гудки. Быстро оглянулась назад. Фредерик преследовал ее метрах в пятидесяти, быстрый, напряженный, с перекошенным лицом: должно быть, его мучила боль в плече. Поток машин задержал его, он наорал на водителей. Абигэль выскочила на красную землю Марсова поля, отперла, нажав кнопку на дистанционном пульте, припаркованную чуть подальше машину и схватилась за руль.
