– Мой муж все еще верит, крепко верит. Он часто говорит мне: «Я знаю, что Артур жив… Я знаю, что Артур жив, и обещаю тебе, что однажды он вернется, как Виктор… похититель должен теперь отпустить именно его. Может быть, Артура тоже найдут в пижаме на обочине дороги, и мы снова сможем обнять его…» О боже мой, если бы вы знали, как это трудно!
– Да, я знаю.
– Нет, вы не знаете. Вы ничегошеньки не знаете, потому что у вас-то нормальная жизнь.
Абигэль несколько секунд помолчала.
– Вашего мужа нет? Я бы хотела поговорить с вами о расследовании и кое-что показать вам обоим.
– Он будет с минуты на минуту. Он редко возвращается к обеду, вам повезло. – Катрин пожала плечами и встала. – Кофе?
– Я уже выпила две чашки с утра. Чая, если у вас есть…
– Я его никогда не пью. Но кажется, где-то был.
Абигэль тоже встала, чтобы не оставаться одной с фотографиями улыбающегося Артура. Катрин рылась в кухонных шкафчиках.
– Знаете, мы не трахаемся уже несколько месяцев.
– Мадам Виллеме, я…
– Мой муж разъезжает по всей Франции со своей охранной сигнализацией, часто ночует в отелях, а я… у меня своя жизнь. И так уже четыре месяца. Пока я глажу его чертовы брюки, он трахается на стороне.
Нервный тик вздернул ее верхнюю губу справа. Абигэль представился оскалившийся доберман.
– С кем – понятия не имею. Может, с проститутками. Я хочу сказать, это я предполагаю, что он трахается, потому что, мать его за ногу, какого черта ему делать в отелях, если объекты по большей части находятся всего в десяти километрах отсюда?
Пока грелся чайник, Катрин Виллеме налила себе кофе дрожащей рукой, пролив немного на стол.
– А я знаете что? Я ничего не говорю. Он трахается, это точно, но это потому, что ему нужна разрядка, я знаю. Уж лучше так, чем найти его с петлей на шее. Вы понимаете, что я хочу сказать. Вы ведь психолог, да? Вы, конечно, понимаете, что я хочу сказать…
Она налила чая в чашку и принесла все на журнальный столик в гостиной. Теперь она улыбалась странной улыбкой, в этом движении губ не было ничего веселого, скорее, оно отражало хаос, царивший, должно быть, у нее в голове.
Раздался шум мотора, потом хлопнула калитка на аллее сада.
– Легок на помине…
Вошел Бенжамен Виллеме. На нем был антрацитового цвета костюм, небесно-голубой галстук и шарф в серую полоску на шее. При всей элегантности лицо у него было изможденное, и каждая морщинка на нем свидетельствовала о его мучениях. Он застыл в дверях при виде Абигэль.
– Что вы здесь делаете?
– Эта дама говорит, что хочет нам что-то показать, – ответила его жена.
Абигэль прочла в поведении Бенжамена недоверие. Тысячу раз повторенным жестом он повесил шарф на загроможденную вешалку, подошел, но не пожал ей руку. Он бросил быстрый взгляд на жену – в нем не было ни малейшего тепла – и отошел к бару налить себе бурбона с горкой льда. После этого он опустился в кресло, словно обессилев, и позвенел льдинками в стакане.
– Скажите мне, что у вас есть новости. Хорошие новости.
Абигэль откашлялась:
– Вы знаете, что жандармы по-прежнему прилагают все силы, чтобы найти Артура. Они, разумеется, продвинулись, с тех пор как нашелся Виктор, он сообщил нам важные детали, но, сами понимаете, расследование остается чрезвычайно сложным.
– Плевать на ваши сложности. Уже сколько месяцев вы кормите нас завтраками, и нас, и других родителей. Что вы можете сообщить нам нового? Зачем вы приехали?
Мать Артура, съежившаяся в своем кресле, не притронулась к кофе и грызла ногти, уставившись на узел галстука мужа. Абигэль взяла свою папку с тесемками и достала тетрадь и оба рисунка, найденные на шкафу Жантиля. Она протянула отцу первый из них, с закругленной дверью. Мать вскочила с кресла и схватила бумагу.
– Скажите, вам это что-нибудь говорит?
– Ровным счетом ничего.
Едва взглянув на листок, Катрин отбросила его на стол. Ее муж надел очки и всмотрелся в рисунок.
– Вам это знакомо?
Он вернул листок Абигэль.
– Нет. Зачем вы показали мне этот рисунок?
Не ответив, Абигэль протянула ему второй, с мальчиком в футбольной майке. Бенжамен Виллеме не смог сдержать эмоций. Глаза его тотчас наполнились слезами.
– Так был одет Артур перед похищением. Откуда вы это взяли?
Абигэль показала фотографию Джоша Хеймана:
– Эти два рисунка принадлежат этому человеку, чье имя я предпочту вам не называть. Вы встречали его когда-нибудь? Посмотрите хорошенько.
Фотография Хеймана несколько раз перешла из рук в руки. Оба покачали головой:
– Никогда. Это он похититель?
– Нет.
Отец ткнул пальцем в подпись под рисунком – «Кро-Маньон»:
– Тогда откуда он может знать?
– «Кро-Маньон» – так вы называли вашего сына, верно?
Бенжамен Виллеме снял очки и утер глаза ладонью.
– Да… Катрин называла его «детка», но я всегда звал его «мой маленький Кро-Маньон».
Абигэль положила ладони плашмя на подлокотники, силясь сдержать волнение, которое могло захлестнуть ее в любой момент. Слово «Кро-Маньон» использовалось и в книге Хеймана, это было прозвище Кантена, одного из похищенных детей. Она старалась дышать спокойно. Не хватало только грохнуться перед ними.
– Кто знал, что вы его так звали?
