– Вот именно. Конечно, он имел полное право передать дела заместителям, для того они, по идее, и существуют. Но тут вот какая проблема: Рогро, как ты знаешь, сам придумал свои газеты, сам воплотил идею в жизнь и на протяжении многих лет делал в редакции гораздо больше, чем положено нормальному начальнику. А заместители просто крутились рядом, ожидая поручений. Поэтому при Рогро газеты функционировали почти идеально – насколько это вообще возможно в столь непростом деле. А без него все тут же начало разваливаться. Потому что толковых заместителей он себе воспитать не сумел. Только сносных исполнителей, которые в отсутствие начальства сразу пошли вразнос.
– Ужасно жалко, – вздохнул я. – Причем теперь уже вообще всех. Включая неизвестное мне лицо, ради которого Рогро мотается в Капутту.
– Неизвестных тебе лиц, – меланхолично поправил меня Джуффин. – В Капутте его ждут близнецы, брат и сестра. Рогро влюблен в обоих и не видит причин выбирать кого-то одного; всегда знал, что он широкой души человек. Впрочем, можешь их не жалеть. Я с ними уже разобрался.
– В каком смысле? – опешил я.
– Проложил для Рогро Темный Путь из Ехо в Капутту. А ты что подумал?
– Можно я не буду признаваться?
Джуффин расхохотался.
– Можно, – сквозь смех сказал он. – Я уже дал волю воображению.
– Но почему Рогро сам не догадался бегать на свидания Темным Путем?
– Да потому, что при всем желании не смог бы. Уандук слишком далеко. Мало кому под силу подобное путешествие. Нас вполне можно пересчитать на пальцах двух… ладно, трех с половиной рук. Но ходить чужим Темным Путем гораздо легче, и Рогро прекрасно справляется, мы уже успели проверить. Это, как ты понимаешь, сэкономит ему не просто кучу времени, а практически целую жизнь. А в обмен на мою бесценную услугу Рогро твердо пообещал потратить как минимум половину внезапно обретенного досуга на свои непосредственные обязанности. И взялся за дело. Насколько я знаю, первые головы уже полетели. И то ли еще будет.
– То есть я могу начинать снова читать газеты? – обрадовался я. – И не чувствовать себя при этом обманутым идиотом?
– На твоем месте я бы подождал еще немного. Например, до середины зимы. Чтобы наверняка.
– Ладно, подожду. А теперь признайся честно: я тебе сейчас здесь нужен?
– Нужен, – твердо сказал Джуффин. И, выдержав традиционную драматическую паузу, добавил: – Но не очень.
Я просиял.
– И каких вурдалаков ты собираешься ловить за хвост? – спросил шеф. – Не забывай, я любопытный.
– Считай, что у меня тоже небывалый страстный роман.
– Врешь, – ухмыльнулся он.
– Не вру, а открываю тебе свою самую ужасную тайну. Сэр Шурф показал мне один безлюдный пляж в Ташере. Вроде бы, тот самый, который полторы сотни лет назад показал ему ты. Это страшное зачарованное место целиком поработило мою волю, и теперь я каждый день стремлюсь туда вернуться. Натурально приворожили! Впрочем, обращаться за помощью к знахарям совершенно не хочется, ты и тут был прав. Прежде не подозревал, что так люблю море, не ощущал его нехватки, даже не вспоминал о нем почти никогда. И вдруг такой сюрприз.
– Просто раньше ты не умел ходить Темным Путем. А в Ехо моря нет, так уж получилось. Ты стал очень хитрым, сэр Макс. Внимательно следишь, как бы не захотеть чего-нибудь вот прямо сейчас тебе недоступного, не тратить на это время, силы и сердце. Зато как только оно становится доступным, даешь себе волю. Очень рационально. Прежде ты так не умел.
– Ну, не настолько все страшно, – улыбнулся я. – Иногда у меня бывают срывы. И тогда я начинаю хотеть невесть чего, зато немедленно и побольше, как нормальный человеческий человек.
– Очень хорошо, – серьезно сказал Джуффин. – «Нормальный человеческий человек» в твоем исполнении – это одно из моих любимых зрелищ. Смотрел бы и смотрел.
О следующих нескольких часах моей жизни можно сказать одно: они были так хороши, что из головы вылетело вообще все. Включая вечеринку по случаю чудесного превращения Базилио. Поэтому я явился на нее последним. Счастье, что наивное бывшее чудовище верит, будто я постоянно занят каким-то таинственными делами необычайной важности, а то совсем неловко получилось бы.
Остальные, кстати, тоже – не то чтобы свято верят, но в глубине души подозревают, что такое теоретически возможно. Поэтому меня никогда не ждут домой к определенному часу. Учитывая мою полную неспособность правильно рассчитывать время, это натурально спасение. Для всех.
