– Смешно. И не удивлюсь, если правда… Так тебе друг помог? Здорово.
– Да не то слово! – горячо закивал Малдо.
Он явно хотел еще что-то добавить, но в последний момент передумал и уткнулся в свой стакан.
То ли друг просил его держать язык за зубами, то ли просто надоело без умолку болтать. Зная Малдо, можно уверенно ставить на первое. Молчун из него даже хуже, чем из меня.
Ну, по крайней мере, настойку он выдул почти всю. Тоже дело.
– Не буду притворяться, что теперь с Куманским павильоном все ясно, – сказал я. – Чтобы стало действительно ясно, надо самому твой фокус повторить, а мне вряд ли светит. Не в ближайшие сто лет. Но, по крайней мере, более-менее понятно, почему получился такой удивительный эффект – как будто я все здесь знаю, и со всеми вокруг знаком.
– Да! – восхищенно подтвердил Малдо. – Именно этого я и хотел. Такого по-моему, даже сам Король Мёнин в своих Садах Поучительных Иллюзий не делал, там, судя по многочисленными мемуарам посетителей, люди все-таки полностью оставались собой. Правда, я молодец?
– Ты не молодец, – строго сказал я. – Ты гений. Это разные вещи.
Он совершенно расцвел.
– Но кстати, имей в виду, – добавил я, – на мою помощь можешь не рассчитывать. Я – очень плохой вариант. В Черхавле мне было здорово не по себе. Потом выяснилось, почему: этот город с самого начала решил оставить меня навсегда. Усыпить навек и наслаждаться моими прекрасными сновидениями, пока смерть не разлучит нас[41]. Моя, конечно же. Ему-то что сделается.
– Ух ты! – восхитился Малдо. – Это же лучше всего!
– Что – лучше всего?! – опешил я.
– Что тебе было, как ты выражаешься, «не по себе». То есть кроме удивительных улиц Черхавлы зритель получит гнетущие предчувствия странника, попавшего в зачарованный город, и его смутный ужас перед неведомым. Самое драгоценное!
– Погоди. Ты правда думаешь, что людям такое понравится? Да они побегут из твоего Дворца Ста Чудес, как от анавуайны. И будут совершенно правы. Я бы и сам побежал.
– Но это же не настоящий страх, – простодушно улыбнулся Малдо. – Чужой и совсем короткий. Что-то вроде страшного сна с гарантированным пробуждением. А ты сам говорил, это бесценный опыт.
Кстати, да, говорил. Кто ж знал, что семена моей болтовни упадут на такую благодатную почву!
– Я тебе в тот раз еще кое-что говорил, – напомнил я. – О том, почему закон запрещает Мастерам Совершенных Снов делать подушки с кошмарами. Невозможно предсказать заранее, кто сколько способен вынести и на чем сломается. Ни один человек не знает этого даже о себе. Поэтому сознательно пугать других, конечно, еще не покушение на убийство. Но шаг именно в этом направлении.
– Ладно, – растерянно сказал Малдо. – Будь по-твоему. Не хочешь вспоминать Черхавлу – не надо. Мне кажется, ты здорово преувеличиваешь, но я пока не придумал, как тебя переубедить.
– И не придумаешь. Потому что – никак. Малдо совсем увял. И уткнулся в меню.
– Зато я могу попросить сэра Кофу, – сказал я.
– О чем? – с деланым энтузиазмом спросил он.
– Вспомнить для тебя прогулку по Черхавле. Мы же с ним вместе там были. И ему, в отличие от меня, вполне понравилось. По крайней мере, было интересно. Скажу тебе больше, Кофа еще и истинную природу Черхавлы время от времени прозревал. Которая – чистый свет. Зато разноцветный. Эффектное зрелище.
– Правда? – восхитился Малдо. – Думаешь, он согласится?
– Сложно так сразу сказать. Кофа человек непростой. Но я очень его попрошу.
– Спасибо! – просиял Малдо. – Тогда следующая порция за мой счет. «Бесконечное блаженство Харрави» годится?
– Я бы, если можно, предпочел конечное блаженство, – усмехнулся я. – Впрочем, ладно, рискнем.
Куиррр.
Не знаю, кто такой этот Харрави, но толк в блаженстве он, безусловно, понимал. То есть о воздействии поименованного в честь него напитка на человеческий организм я ничего путного сказать не могу, поскольку чирикал про себя «куиррр» после каждого глотка, как заведенный. Но мне и вкуса вполне хватило, чтобы запомнить этот благоуханный жидкий огонь навсегда. И сделать пометку в уме: «Заказывать при всякой возможности».
На Малдо «бесконечное блаженство» тоже произвело сильное впечатление. В смысле, он выдул его практически залпом. А потом оперся руками на стол, опустил на них голову, подбородок на кулаки, так что я уже собирался заржать и спросить: «А у тебя-то откуда знакомые среди шимарских картежников?» Но в этот момент Малдо печально сказал слегка заплетающимся языком:
– Я переоценил свои способности.
– В каком смысле?
– Думал, что могу трое суток кряду не спать, работать, как проклятый, а потом еще и пьянствовать, как ни в чем не бывало. Ну, в крайнем случае, потеряю контроль, драку затею или песни петь начну – это мы уже проходили, не страшно. Даже весело. Но! До драк и песен сегодня не дойдет, прости, потому что я просто усну. Здесь и сейчас, за этим столом. Мое слово твердо.
