Я залпом выдул добычу и начал испытывать некоторый интерес к процессу бытия. И ко всему происходящему заодно. И внимательно посмотрел на призрака. Им, насколько я знаю, совершенно не обязательно сохранять человеческую форму, но обычно они так делают. То ли чувствуют себя уверенней в привычном виде, то ли просто мода такая у них последнюю тысячу лет, как у нас на короткие лоохи, гори они огнем.
Мой призрак выглядел как очень молодой человек. Уже не ребенок, но до взрослого еще ой как далеко; этому, впрочем, уже и не светит. Скорее мальчик, чем девочка, хотя в столь юном возрасте, да еще с одинаковыми короткими стрижками поди их друг от друга отличи.
Меня осенило.
– Слушай, а тебя случайно не Пелле Дайорла зовут?
– А то ты не знаешь, чье имя присвоил, – сердито огрызнулся призрак.
– Я много чего присваивал, всего не упомнишь.
– Ты что… самозванец? – опешил он.
– Ага. Профессиональный. Но речь сейчас не обо мне, а о тебе. Что ты творишь?
– Это я что творю?! Кто бы говорил!
– Твой лучший друг уже полторы сотни лет называет себя твоим именем – только для того, чтобы ты к нему пришел. Ждет не дождется, секреты разводит, в провинции сидит безвылазно, с прочими друзьями юности не то что видеться – говорить не желает, лишь бы убедительно прикидываться тобой. А ты – ноль внимания. Зато зачем-то поперся к чужому человеку, который всего-то пару раз на твое имя откликнулся, да и то потому, что приятель попросил. Где справедливость?!
– Мой лучший друг? – повторил призрак. – Нанка, что ли? Так он живой? А я думал, нас обоих убили. Искал его среди… ну, таких, как я. Но не нашел.
– Конечно, не нашел, он живехонек. Ты что, не слышал, как он твоим именем называется? Как это вообще у вас устроено? Откуда вы узнаете?
– Да я сам толком не знаю, – печально сказал тот. – Я же неопытный совсем. У призраков нет школы, в которой новичков обучают, как все устроено и как теперь себя вести. А зря! Приходится узнавать на собственном опыте, а это очень трудно, когда с тобой не происходит практически ничего. И время идет каким-то непонятным образом: задумался о чем-то, а у живых уже сто лет прошло. Но при этом весь Мир можно облететь всего за один день – очень короткий, ваш. И с остальным то же самое. Ничего не понятно! Я всего один раз услышал, как живой человек говорит: «Я – Пелле Дайорла». И это был не Нанка, а ты. Громко так кричал, как будто у меня над ухом…
– Так это когда было. Давным-давно. Еще осенью. Почему ты только сейчас пришел?
– А я сперва не хотел связываться. У живых свои дела, у нас свои, о чем тут говорить? Но никак не мог забыть этот случай. Мне было обидно. Чужой человек называется моим именем, как будто я вообще никогда не жил на свете! А это не так. Я жил.
– Да, конечно, жил, – согласился я. – Никаких сомнений. Мы в последнее время много о тебе вспоминали. С Пелле… в смысле, с Нанкой. И с леди Хайстой из Ордена Потаенной Травы. Помнишь ее?
– Еще бы!
– Ну вот. Она тебя тоже помнит. А Нанка по тебе очень тоскует. Интересно все-таки, почему ты не слышал, как он ежедневно назывался твоим именем, а меня с первого раза… Слушай, а может быть, дело в том, что он все это время жил вдали от Сердца Мира? А я назвался твоим именем тут. Может быть, близость Сердца Мира увеличивает громкость? Ну или как это назвать? Или может быть, дело в личной силе говорящего? Я все-таки немножко более могущественный колдун, чем…
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – печально признался призрак.
– Ничего, я и сам пока не понимаю, – утешил его я.
А про себя подумал: «Зато у сэра Шурфа теперь будет повод порыться в библиотеке. Повезло ему».
– А где сейчас Нанка? – спросил призрак. – Как его найти? Тебя-то я видел издалека, сам того не желая, а его почему-то нет. С поисками людей у меня тоже какие-то непонятные сложности. Никак не разберусь.
Я открыл было рот, собираясь пуститься в объяснения, но передумал. Кто их знает, этих призраков, а вдруг у них тоже бывает топографический кретинизм? Нет уж, не будем рисковать.
– Пошли вниз, – предложил я. – Я сейчас посмотрю, что творится дома, узнаю, какой сегодня день, что-нибудь съем, включу голову и сам за ним схожу. Или пошлю кого-нибудь, если пойму, что на Темный Путь мне пока лучше не становиться. В общем, доставим сюда твоего друга. Все будет хорошо.
По-моему, прекрасное предложение. Но вместо того, чтобы броситься мне на шею, призрак взмыл к потолку, стал большим и прозрачным, то есть разреженным, уж не знаю, в каких терминах следует о них говорить. Зато в курсе, что призраки обычно так себя ведут, если волнуются.
– А можно я тебя тут подожду? – наконец спросил он. – У тебя на первом этаже какие-то люди сидят, я их чую!
До меня дошло, что призрак просто стесняется. Обзывать спящего незнакомца ничтожным осквернителем могил – запросто, а с чужими людьми лишний раз здороваться – это давайте без меня. Мальчишка есть мальчишка, что с него взять.
– Как хочешь, – сказал я. – Но вообще-то у меня живут две собаки. Одна очень большая, а вторая говорящая.
– Как это – говорящая? Говорящих собак не бывает!
