— А у меня бы вышло?
— Нет, конечно. Она в первых трех тысячах, ты вот теперь пятитысячный у нас.
— Что? — удивился я, — неужели этот позор попадет в общий график?
— А то! — Шарль рассмеялся, — куча народу узнает о причине дуэли, так что ты станешь очень знаменитым сегодня-завтра. Хохотать будут многие, но тебя это не опозорит.
И мой учитель оказался прав. После дуэли он хорошенько меня отдубасил и улетел обратно во Францию, а я вечером стал звездой тифона. Все началось с кучи добавлений в друзья и лайков к моим фоточкам. Я добавлял всех подряд. Затем мне позвонил отец Димитрия и просил прощения за выходку своего сына, и я его успокоил. Мы были в расчете. На очереди уже был звонок от отца Малины, который был в гневе за такое кокетство со стороны его дочери и сказал, что обязательно накажет ее, например отнимет ее двежонка и запретит фоткаться с ним аж целую неделю. А еще кто-то выложил новость о нашей дуэли и фотографии, где я щеголял с огурцом в трусах. Конечно, это была графиня Ярослава Миронова. Та самая рыжая, что хотела меня взгреть, но ей не успели передать эстафету. Эти фотографии вызвали бурю эмоций и интереса у общественности. Будь я простым человеком, то, наверное, сгорел бы со стыда, но я был магом, и мне было пофигу. Сама ситуация забавляла меня. Не более.
А еще вечером позвонила Ксения и отчитала меня за эту выходку. Дуэль за фотку в трусах, посланную какой-то селючке. Что может быть глупее? Это не достойно графа. А император уже в курсе. И говорят, что ее люди уже сделали внушение Бжезинским и Каковцевым. Но как все это скажется на нашем с Ксенией плане было непонятно.
— А мне кажется, что все будет хорошо, — сказал я, — император будет более заинтересован.
— Постарайся больше не социализироваться подобным образом, — посоветовала Ксения.
— А что с Клыком Гаки? — напомнил я.
— Воры залегли на дно, но мы нашли того, кто сможет пролить свет на это событие. Я хочу, чтобы ты этой ночью пришел в мой сон. Мы вместе навестим одного очень важного приятеля.
— Заметано, — сказал я, — спокойной ночи!
— Успокоишься тут с тобой, — хмыкнула в трубку Ксения, и я услышал гудки. Мой патрон раздражен. Но ведь я хотел как лучше!
На улице послышался знакомый звук садящегося авикара. Опять императорская доставка? На часах уже десять вечера. Поздновато. Я вышел из дома и столкнулся с мужчиной в черном плаще и погонах с двуглавыми орлами.
— Дом Романовых передает вам это, — сказал торжественно усатый офицер и протянул мне очередную корзину, полную каких-то подарков.
— Передайте спасибо его величеству, — попросил я и вернулся в дом.
В корзине помимо уже ставшей привычной жратвы, лежали свежие морские ежи и бутылка тридцатилетнего коньяка. Я сразу откупорил ее и хлебнул прямо из горла. Хорошо-то как. А вот и очередная записочка.
«Вы решили форсировать события, граф. Я прекрасно понимаю, кому на самом деле предназначились ваши фотографии. Спасибо. Вы в прекрасной форме. Ваш А».
Говорил же! Понравилось же, выходит. Я разобрал подарки и наткнулся на плоскую коробочку. И что же в ней? Ха, отлично.
Я сделал еще один глоток коньяка и повертел в руках черный, как антрацит, новенький тифон, на обратной стороне которого красовался герб Романовых. Все идет по плану, госпожа Воронцова. Все идет по плану.
Попасть в сон Ксении было не сложно. Я щелкнул пальцами и создал портал прямо в одном из каминов своего замка. Да, буду как тот мальчик с буквой «Z» на лбу, путешествовать через камин. Едва я ступил в синее пламя, как меня окутал черный дым, а следующий мой шаг был уже в темном коридоре со скрипящими половицами. По коридору сновидца уже многое можно сказать о нем самом. Я почувствовал холод и неуют. В этом месте просто не хотелось находиться. Подсознание Ксении было жутким и хранило немало ужасных секретов. Большую синюю дверь словно из банка утащили. Тяжеленная, круглая и металлическая. Едва я подошел к ней, как она с шипением открылась и откатилась в сторону, впуская меня внутрь. Там, в очень маленькой и совершенно пустой комнате меня ждали два человека в черных балахонах с длинными капюшонами.
— Граф Черкасов? — металлическим голосом спросил один из них.
— Он самый, — ответил я, — вы стражи ее сна?
— Верно, проходите. Ксения видит сон, но вы сумеете ее осознать, — спокойно сказал другой.
— Не сомневаюсь.
Какое интересное решение. Обычно в буферной комнате сновидения ставят ловушки, или это пыльный склад из воспоминаний, а тут вообще ничего нет. Это и хороший, и плохой признак одновременно. Ксения стирает свое прошлое и никогда не возвращается в него. Ее буфер — это сторожка. Удивительно.
Я оказался в темном помещении, похожем на мастерскую. Здесь стояла куча автоклавов, компьютеров, а по стенам бегали голографические красные буквы и символы.
