— Преображение — это изменение генетического материала с последующим омоложением, — Олаф пристально посмотрел на меня, — эта процедура позволяет сбросить около двадцати лет. Отсрочить процесс старения.
— Обычно ее делают в возрасте около пятидесяти лет, как я, — сказала Ксения, — но вы вряд ли дотянете до такого времени.
— Вот как, — я развернул коляску, чтобы посмотреть на веселящуюся княгиню, — выходит, что вам уже скоро на пенсию?
— Не дождетесь.
— Так выходит, что у вас тут натуральное бессмертие?
— Нет. Преображение происходит только один раз. При повторной попытке все подопытные погибали в жутких муках, — сказал Мартин.
— Вы все проходили его?
— Нет. Я не хочу по собственному желанию, — признался доктор Гесс.
— А мне запрещено по причине низкого социального ранга. Преображение доступно лишь в исключительных случаях и только для дворян ранга «С», а это представители императорской семьи и князья.
Я ничего не знал об этой системе, но догадывался, что это несправедливая херня, которой управляют богатеи и знатные бояре.
— Выходит, что мне не светит это ваше Преображение, — я улыбнулся, — я вообще вне ваших категорий.
— Вы исключительный случай, Сергей Викторович. Сигаретку? — Ксения взялась за ручки коляски и подкатила меня к окну. В ее пальцах появилась длинная зеленая сигарета с мятным запахом. Я взял ее и сунул в рот. Княгиня достала из кармана курточки зажигалку, и молнии тут же подожгли табак в моей сигарете.
— Но все-таки есть какие-то проблемы, да? — я затянулся и выпустил тонкие струйки дыма через нос.
— Да, всегда есть разные препоны, но самый главный из них это мы сами, — сказала Ксения.
— Не понял.
— Наш тайный совет. Вы вчера их видели. Мы должны убедиться, что вы не опасны для нас. Что вы не демон и не американский большевик. Среди нас есть те, кто хочет немедленно вас уничтожить, просто считая, что два попаданца это уже перебор.
— Дайте угадаю — бравый вояка Линдеман? — по глазам Ксении и ее улыбке, я понял, что оказался прав.
— Вы даже его фамилию запомнили. Удивительно.
— В моем мире есть один скандально знаменитый певец ртом с такой же фамилией, — пояснил я, — так что запомнить было не проблема.
— У него будут к вам определенные вопросы. Он агрессивен и весьма жесток.
— Да пофигу, если честно, — сказал я.
— С вами будут общаться все членый тайного правления лично, — сказал Олаф, — я не рекомендую вам вести себя подобным образом.
— Вы предлагаете мне лизать им жопу? — я с ухмылкой посмотрел на доктора. Тот покраснел.
— Бросьте, Сергей Викторович, — рассмеялась Ксения, — помимо жоп у нас есть куча и других более приятных мест!
— Я хочу прояснить ситуацию, — твердо сказал я, — я не простой человек, которым вы можете крутить как вам захочется. Я маг, и в моем мире таких мало. Я не буду набивать себе цену, но скажу сразу — я лучше сдохну, чем буду игрушкой в руках поехавших вояк или сраных богатеев.
— А вы случаем не большевик? — с подозрением спросил Олаф. Все затаили дыхание.
— Я маг-анархист, — твердо ответил я, — никакой власти никому. Человек — сам владелец своей судьбы, но только если он это осознает и принимает. Иначе пусть будет тем, кем хочет оставаться.
— Фух, — выдохнул Олаф.
— Ха! — Мартин довольно потер руки, — да вы, батенька, Махновец!
— Чего?
— В смысле, что вам дорога в Крымскую Анархистскую Республику, — пояснила Ксения, — ничего страшного. Анархисты в свое время сильно помогли Елизавете в завоевании Украины и истреблении большевиков. Так и говорите всем, кто будет вас спрашивать о вашей политической принадлежности. Поверьте, анархистов у нас любят. Не сильно, конечно, но уважают за их поступки в прошлом. Ладно, доктор Гесс, позвольте мне украсть вашего подопечного. Я хочу покатать его по парку.
— Не смею вам отказать, княгиня, — Мартин учтиво поклонился, а Олаф отошел в сторонку.
Ксения взялась за ручки коляски и покатила меня на выход из кабинета.
— Мне, правда, неудобно, — сказал я, — может позовем Грету?
— На хрен Грету, — твердо ответила княгиня, когда мы уже выкатились в коридор, — вы думаете, что я не справлюсь с вами?
— Со мной вряд ли, но с коляской точно.
— Вы очень самоуверенны. Мне это нравится. Я везу вас в парк тишины. Это укромное место, где можно спокойно поговорить о личном. Надеюсь, что вы готовы ответить на все мои самые интимные вопросы.
— Вот даже как, — я повеселел, — хорошо, поехали. Чувствую, что нас ждет весьма интересный диалог.
