Сновидящие полностью

Но вот слабый кивок.

Спутница к шотландке делает рывок.

«Просто домой хотим, и полжеланья!»

«Какого полжеланья, интересно знать?»

«Один вопрос мы дедушке хотим задать».

«Хорошо, пусть будет полтора желанья!»

Тотчас вопрос произнесли здесь вслух:

«Плохим был раньше человеком дух?»

«Ну как сказать? Овечка иль козёл —

Токмо две стороны одной медали.

Есть третья — гуртик межевой: когда в котёл

Всяко смешали, да судить о том свободу дали».

Руку парень уважительно подал:

Дед её с приличной силою пожал.

«Понятно. И спасибо за ответ!»

«Болтовня для старого — что свет!»

Благословенье на дорогу.

Тёмный осознания экран.

Словно бы качает кран.

К своему идут порогу.

У двери знакомой кратко ждут:

Вот-вот в привычный мир они войдут.

Наплывают голоса и звуки.

Полуколонны серебром блестят.

Стена прозрачная. От пола стуки.

Женщин платья шелестят.

Ребристый чёрный коврик.

На синих створках жёлтый ромбик.

Ниже надпись: «Устранили сбой!».

У «пешеходки» держит свой

Жезл инспектор…

Плитки мрамора светлы,

Что чуть ране были, вновь черны:

Цветов тот же спектр.

Плотно держась вдвоём,

Ступают в солнечный проём.

Смещенье пешеходной

Одолевают без проблем.

Вверх лестницею многоходной:

Не чувствуют усталости совсем.

Пролётов пять и семь на двойку.

Поднимаются, и видят «тройку».

К остановке приближаются они.

Рыжего борта удаляются огни.

Девушка у парня тут спросила:

«На то же место встать, быть может?»

«Попробуем. И вдруг поможет?

«Тогда ты к площади, я — вон там ходила».

Выждав таймер, «зебру» перешла.

Место появления нашла.

Будильник резко зазвонил.

Заныло сердце в раздраженьи.

Новый фильм я досмотреть хотел,

Да эти перезвоны: и уже в сомненьи…

Нет сил рукой по стойке шарить.

Придётся лень работою разбавить.

«Шторки» с раза пятого удачно вверх.

Шторы в стороны, глаза — наверх.

Туманом ярким

От окон млечный свет.

Морганье дарит миру цвет.

Утром день быть обещает жарким.

Бодрится, внимает миру отдохнувший глаз.

Хм, выходной: что для звонилки, видно, не указ.

Почти автоматически свершает

Классический побудки ритуал.

Бритое лицо водой смывает.

Кушает неплотно. И металл

Эмалированной посуды уж блестит на полке.

Паста пузырями хлопает, шипя, на щётке.

Гимнастика с лёгкой растяжкой мышц.

Толканье пола на ладонях от ключиц.

Понемногу множество свершил уже всего

А в общем-то полезного не сделал ничего.

Полчаса спустя по городу прогулку

Устроил: в честь выходных.

Чрез час в кафе он, уплетая с маком булку,

Вдруг вспомнил. И под дых

Ударяет память о прожитом —

Вчера. И обо всём тогда нажитом —

Сердцем: оно по девушке безжалостно стучит.

Один среди шумливых с напряженьем он молчит.

Думает о ней, сжав челюсть крепко.

Пресный в горло пробирается кусок.

Как пьяница безвкусный залпом сок.

Хватает заведенье взглядом цепко

Спешит, взвивая ветер, в дверь.

«Всё… ей… успеешь!…поверь!»

«Пожалуй, буду круглым идиотом,

Если вот так, галопом, к ней приду.

Представляю: пришёл, благоухаю потом…

Ну уж нет! Может, с цветами, при наряде подойду?

Костюмчик-тройка, одеколоном пощелкаться,

Надраить туфли: типа «рад, мадам, для вас стараться!»

А если конфет коробка, чёрный шоколад?

Но точно не зефир или дурацкий мармелад!

И что ж тогда при виде этого она про себя скажет?

«Пугало какое!» или «выглядит нормальным мужиком»?

И это нет! Тут прогадать нельзя, никак здесь дурачком

Не показаться… Ладно, пусть как Бог прикажет!

Будет объясненье чувств в тайном письме!

Как никогда, тут в ясном надо быть уме!»

Здравствуй, ветерочек вольный в поле,

Моей души неугасимая свеча!

В молчаньи звуком не могу скрываться боле.

Прости, что речь буду кидать с плеча.

Калеча тем, быть может, чувство,

Нетерпеливое к таким словам. Их буйство,

Ваших бровей — как знать? — грубо поклонит ость…

Извиняюсь, что ладони, все в мозолях, кажет гость.

Что выражением излишне прям, признаюсь.

Открываюсь: в этом деле я иначе не смогу:

От совести, дюже внимательной, потом не убегу.

Что к Вам сложна моя любовь, сразу сознаюсь.

Пока без Вас мучительно секунды отдаления растут,

Объяснение привесть подробно постараюсь тут.

Косточку к унынию тянущих будней

Распирает чувств плазменный пожар.

Бренных мыслей из неловких трутней

Испепеляет вихрей наколённых шар.

Опять и вновь землетрясенья возникают.

В пароксизме высшем яростно стрясают

Людей лжемудрых бутафорский идеал,

Забвения во мраке тлена что не избежал.

Ощерились горами ледяные долы,

С лязгом хрипло-металлическим ползя.

Друзей ужимок приторных вверзя

В небытие. Усильно рушат молы:

Из грязи небоскрёбам пасть подряд.

К земле души ледины катят: ряд за ряд.

Созданию без племени и рода

Гордыню в голову, не думая, вложил.

Тем самым глиняного я оживил урода,

Фундамент шаткий заложил

Для будущего храма отношений.

И никаких, конечно, сожалений

В самом начале не было совсем.

Пустое недовольство почти всем.

И взоры, безразличья полны,

Из ниоткуда будто бы взялись.

Усы мотал, пока не поднялись

Скучающего раздраженья волны.

Столкнув меня, холостяка, с Тобой.

Тут о Тебе лишь мысли стали рвать меня дыбой.

От унынья гати к настоящей жизни пробудила.