Стон.
Крик.
Сейчас вырвет.
Меня выбрасывает обратно. До этого я словно застыла в формочке с желе, но вдруг освободилась. Приземляюсь на пятую точку. Ладонями касаюсь мягкой травы, перед глазами – огни карусели. Ярмарочная музыка сначала звучит замедленно, постепенно возвращаясь к нормальному темпу, словно переключаясь от 33 ударов в секунду до 45. Я совсем без сил, сгибаюсь пополам, вдыхаю носом, выдыхаю ртом, пытаясь восстановить контроль над чувствами.
На спине чувствую чью-то руку. Оборачиваюсь и вижу, как надо мной склоняется Уэс. Он одергивает руку, словно я ударила его током. Снова прижимаюсь к коленям. Я – на поросшем травой берегу, на границе ярмарки. Рядом на спине валяется Грейди, смотрит, моргая, в беззвездное небо.
У меня к Уэсу десятки вопросов, я разворачиваюсь, но задать их не успеваю.
Прямо на нас идут трое Головешек…
<p>Глава девятая</p>Мы бежим к ближайшему аттракциону.
Смеющиеся детишки в электромашинках, ко всеобщей радости, раз за разом таранят соседей. Похоже, они не замечают ни нас, ни наших кошмарных преследователей. Дети беззаботно визжат, а мы запрыгиваем на поле, петляя мимо машин, которые несутся друг на друга с непредсказуемой траекторией. Успеваю проскочить между двумя за долю секунды до того, как из меня сделали бы лепешку.
Украдкой бросаю взгляд через плечо, чтобы проверить, насколько мы оторвались от Головешек, и теряюсь от увиденного. Один из монстров приближается к семье из трех человек, которые сидят в машинке и смеются. Но как только он подходит, смех затихает. Вся семья – мать, отец и дочка – застывают с непроницаемыми лицами. Головешка отшвыривает машинку со своего пути. Отец семейства вылетает из авто, ударяется о заборчик вокруг трассы и сползает на землю. А мать с дочерью, все так же безэмоционально, вылезают из-под обломков и отходят в сторону. В один миг все родители и дети, хотя они и не мешают Головешкам, останавливают машины, выходят из них и молча уходят прочь.
Я на автомате сбавляю скорость, практически бегу трусцой. Не могу оторвать взгляд от мужчины в углу. Я знаю, что он не настоящий, что все здесь не настоящее. Но не пойму, почему к нему никто не подходит. Почему не подхожу к нему я. Слышу вопль Уэса: «Разделяемся!» – и я отворачиваюсь. Сначала надо выжить, потом вопросы задавать. Мне приходится погрузиться в эту игру с головой. И я рву с места на максимуме.
