Надо признать, я специально старалась не думать ни о Джиджи, ни о том, что она позавчера вытворяла, ни о том, насколько я ночью подлила масла в огонь. Утром проснулась с единственным желанием – найти Уэса и поцеловать. Крепко-крепко. Конечно, я знала: нам придется обсудить вчерашнее, это лишь вопрос времени. Но такого крайнего восторга со стороны Уэса по поводу случившегося уж никак не ожидала.
– Нет, я ничего не забыла. А ты правда считаешь, что то, что мы вчера сделали…
Я умолкла, не зная, как закончить мысль. Не верю, что все произошло взаправду, что это было заслужено. Голубое небо столь романтического дня стали затягивать тучи, и я боюсь, что Уэс помчится искать укрытия. Но, к моему удивлению, он делает долгий выдох через пухлые губы и прижимает меня к себе.
– Ладно, Сара, не переживай… – шепчет он, зарывшись в мои волосы. – Давай не будем из-за этого ссориться. На принятие решений надо время. Я не тороплю…
Уэс целует меня в макушку, прыжок, и он уже на ногах. Его губы расплываются в улыбке, но в глазах нет даже намека на нее.
– Слушай, у меня тут вопрос с расписанием, его нужно уладить с отделом планирования до конца дня. Увидимся позже. Не против?
– Без проблем. – Изо всех сил делаю вид, что и я занята: – Мне все равно бежать на встречу с командой.
Уэс подбирает вещи и наклоняется, чтобы меня поцеловать. Нежно, ласково, но уже без того еле сдерживаемого желания. Закидывая портфель через плечо, он подмигивает и уходит. Ни с того ни с сего парень, который норовил распустить руки, хочет убраться от меня подальше… Уэс уже на середине поля, а мне только приходит в голову задуматься: хочу я побежать за ним или нет?
Какое-то время сижу на траве, чувство одиночества, которое я без него ощущаю, ужасно. Спустя пару минут собираю вещи и направляюсь в спортивный зал. Ради Уэса, его глаз, губ и объятий, я твердо намеревалась пропустить сегодня встречу. Но теперь – когда наше тайное свидание прервалось – смена деятельности показалась хорошей мыслью. Скорее всего, будет Джиджи. Она же капитан. Не уверена, что готова признаться в этом Уэсу, но на самом деле ночная победа вдохновляет. Мне нравится, что ко мне хотя бы частично вернулась власть.
Я широко распахиваю дверь женской раздевалки, где меня поджидают Киара и Эмбер. На доске информации прикреплен клочок бумаги с сообщением: «Занятия по лакроссу отменяются». Мрачное ощущение, что это неспроста, дает мне под дых. Начинаю пятиться назад, но Киара выкидывает руку и цепко меня хватает.
В полной тишине приспешницы Джиджи ведут меня вдоль шкафчиков. Никакого гнусного хихиканья, но и торжества не видно. Лица у обеих тревожные, растерянные. И от этого я нервничаю намного больше.
Раздевалка пуста, что также настораживает. Не слышно резкого, тяжелого запаха пота, не видно у шкафчиков полуобнаженных девчонок толпящихся, нет отражающейся от кафельных стен какофонии, состоящей из дружеского подзуживания и смеха. Это в голливудских фильмах раздевалка – своеобразный жертвенник. Для меня она всегда была тихой гаванью, где я либо готовилась к битве, либо хвасталась шрамами. Теперь она казалась нежилыми развалинами мира, откуда меня изгнали. Кто знает, может, в Голливуде все понимают верно?
Я иду с опаской, все жду, что в любой момент откуда-то выпрыгнет Джиджи (в лыжной маске и с ножом мясника). И если бы не настойчивое капанье неисправного крана, было бы слышно лишь хлюпанье наших кроссовок по влажному полу. В конце ряда заворачиваю на пятачок между шкафчиками и душевыми кабинками.
И застываю.
Напротив – субтильная девчонка в темных очках и толстовке; капюшон натянут на голову. Стоит, немного ссутулившись, плотно скрестив на груди руки. Поначалу взгляд не поднимает. Я даже не уверена, что она знает о моем присутствии, так как быстро и практически не дыша что-то шепчет себе под нос. Ее голова трясется из стороны в сторону. Сначала медленно, как маятник. Потом движения ускоряются, и она начинает ею раскачивать, словно ребенок, который пытается выкинуть из головы плохой сон.
Затем замирает. Прямо на меня не смотрит. Снимает очки и стягивает капюшон, обнажая синяк под глазом, неровно остриженные короткие волосы и проплешину на боку.
Охает Эмбер.
– Бог мой… – выдавливает Киара.
– А вы решили, что это заявка на модность? – рявкает Джиджи на подруг, которые, как обычно, всего лишь четко следовали инструкциям своей начальницы, не задавая вопросов «зачем» и «почему». Джиджи сказала – и они меня привели. Хотя сейчас эти двое мне более отвратительны, чем их злобная хозяйка. Может, потому, что у Джиджи такой жалкий вид. Я хочу что-то сказать, стать прежней Сарой, которая умеет сочувствовать. Но нет. Не могу. Я сама напугана и, если честно, в полном восторге от того, что натворила. Мой сон воплотился в жизнь. Его воплотила я. И Джиджи – тому доказательство.
– Все по-настоящему… – в ужасе шепчу я.
Джиджи рвется ко мне, останавливаясь почти вплотную, так, чтобы можно было ударить. Киара с Эмбер отступают назад.
