Сновидцы полностью

На меня движется, вздымаясь, полчище Головешек, а я наклоняюсь к Тессе и шепчу ей на ухо:

– Уэс, прости меня! Я бы хотела, чтобы конец был другим…

Впрыгиваю в тело подруги и выталкиваю Уэса.

Открываю глаза, лицо пылает. Грейди уже занес надо мной тяжеленный фолиант. Командую: «Бей! Быстрее». Он с испугом смотрит на меня, судорожно сглатывает и опускает энциклопедию…

Возвращаюсь в кошмар своей лучшей подруги, и уши закладывает от мучительного крика. Через секунду понимаю, что кричу не я. Оглядываюсь и вижу Уэса, запутавшегося в толпе Головешек. Он вырывается, но круг смыкается лишь плотнее и плотнее.

В голове всплывает: «Передоз».

На секунду встречаюсь глазами с его диким взглядом. А потом и меня окутывает ледяное объятие Головешки, и мы оба растворяемся в темном небытии голодных парализующих чудовищ…

Шших.

Открываются автоматические двери, и в нос бьет невыносимый запах дезинфицирующего моющего средства. А вот другой запах первые несколько недель опознать было непросто. Но я прихожу сюда каждый день уже полтора месяца и теперь знаю, что за душок прячется на каждой протертой хлоркой поверхности. Болезнь. Наверное, здесь так и должно быть. Может, пациент выздоравливает, может, у него обострение, так или иначе, но он отсюда уходит. А отпечаток недуга, который он после себя оставляет, никуда не исчезает. Как бы тщательно ни мыли все вокруг уборщики.

Машу рукой Хьюго, он здесь охранник по будням, ждет, когда я подойду за гостевым пропуском.

– Может, сегодня, мисс Рейес, – с этими словами он протягивает бейдж с моим именем.

– Скрестим пальцы, – весело отвечаю я, и Хьюго поднимает большие пальцы вверх.

Он стал так делать после моего шестого подряд визита, и теперь это уже традиция. Сомневаюсь, что кто-либо из нас вдумывается в значения слов. Это скорее «дежурный» ритуал, а не настоящая надежда. Но ритуалы для меня теперь очень важны. Привычный режим держит на плаву.

Забираю бейдж и двигаюсь по выверенному маршруту: главный коридор, сначала налево, потом направо, лифт на шестой этаж.

Двери открываются на сестринский пост. Медсестра по имени Донна отрывает строгий взгляд от медицинских карт, видит меня и смягчается, отчаянно пытаясь выказать поддержку. Жестом показывает: «проходи». Вежливо ей улыбаюсь, сворачиваю налево и иду по длинному коридору до палаты номер 529.

С таким проявлением жалости я постоянно сталкиваюсь уже несколько месяцев. Сначала – когда Джиджи исключила меня из школьных сливок общества. Затем когда с Джейми произошел несчастный случай. Потом я заметила ее на лицах агентов из управления по контролю за продуктами и лекарствами, которые расспрашивали про ужасные побочки дексиднипама. А теперь меня жалеют как преданную девушку молодого человека из палаты 529, который находится в коме.

В коме…

Очнулась от паралича после столкновения с Головешкой я уже в больнице. Врачи задавали бесконечные вопросы о горьком опыте приема дексиднипама, но упоминать коллективные сновидения или захват чужих тел было незачем. Из-за моих показаний, что «Дексид» вызывает ночные кошмары и временный паралич, а также того факта, что другой пациент, участвующий в испытаниях, теперь впал в кому, срок рассмотрения лекарства был бессрочно отложен на полку. Но целых две недели меня дергали, задавая вопросы, ответов на которые я типа не знала. Интересовались, например, как у Уэса в крови оказалось в разы больше «Дексида», чем у меня.

Я, конечно, могла бы попытаться все объяснить, но по крайней мере в одном Уэс был прав. Скажи я всю правду, сразу поеду в дурдом, а он снова станет подопытным кроликом. Не важно, что между нами произошло, такого я допустить не могла.

Тем более я знала: на самом деле он в сознании.