Сев на кровать, Кас принялся за работу. Он начал с лица Дина, одним пальцем очертил его контур, провел по скуле, спустился к нижней губе, затем вернулся к носу. Прошелся по брови, пересек веко, едва ощутимо коснулся ресниц. Вскоре к этому путешествию присоединился второй палец. Ангел исследовал каждый сантиметр лица Дина, доказывая свои слова, подтверждая свою всеобъемлющую любовь.
На этом руки не остановились, а спустились ниже, прошлись по оставленному ими же отпечатку, соскользнули вниз по предплечью к кисти, на мгновение встретились с пальцами охотника. Затем — к груди, соединяя веснушки в одну ломаную линию (это раздражало Дина, но Кас просто обожал так делать).
В этих прикосновениях не было ничего сексуального. Кас ничего не просил, не ожидал какой-то реакции. Это, как понял Дин, был поступок, рожденный необходимостью исцелить глубокие раны, которые Дин сам себе нанес и в которых Кас всё равно обвинял себя. Тот, кто говорил о целительной силе прикосновений, явно был прав, потому что мягкие поглаживания рук действительно сшивали раны, а слова, произнесенные в душе, останавливали кровотечение.
Дин знал, что то, что Кас шептал, когда прижимал его к себе, было искренним. Он не сомневался в правдивости этих слов, или, по крайней мере, не сомневался, что Кас верил в то, что говорил. Но давление пальцев на бедренные кости, а потом чуть выше, в районе талии, помогло Дину понять это на каком-то другом уровне. Хотя прикосновения были легкими, они приносили с собой вес, имеющий мало общего с физикой. Эти пальцы словно шептали, что Дин не мог быть сломанным, изуродованным существом, которым себя считал. Он был кем-то ценным. Кем-то, кого можно было защищать, укачивать, ревностно охранять и обожать. И из-за того, что это было передано не словами, а прикосновениями, предательские возражения никак не могли овладеть Дином. Никакие слова не могли передать то, что Кас сейчас говорил ему.
Дин не мог сказать, как долго руки Каса скользили по его телу, да и не хотел знать. Должно быть, минуты или часы. В какой-то момент Кас мягко перевернул охотника на живот и продолжил, спускаясь от макушки Дина, аккуратно касаясь ушей и шеи. Изменение его прикосновений — иногда пальцы, иногда вся ладонь — согревало. Сами по себе пальцы Каса были холодными, забирая излишнее тепло с разгоряченной душем кожи. Что-то внутри Дина нагревалось. Плавился лёд недоверия.
Чем дольше это продолжалось, тем спокойнее становился Дин. Остатки дрожи, от которой не спасла даже горячая вода, постепенно исчезли. Наконец последние физические признаки саб-дропа пропали, и Дин понял, что за теми словами, которыми он осыпал себя, скрывались боль и ненависть, сейчас уже отступившие в темноту.
Видимо, Кас каким-то образом почувствовал это. В тот момент, когда Дина наконец-то отпустило, всё напряжение разом вышло из ангела, словно лопнул воздушный шарик. Еще одно свидетельство того, насколько глубока их связь. Его мучения передавались и Касу. Его собственная боль такой же болью отзывалась в теле ангела. Дин понял это и мысленно пообещал себе держаться, чтобы не ранить его. Они были связаны, он и Кас, и Дин не мог рвать себя на части, не насилуя при этом самого дорогого ему человека. Дин считал себя расходным материалом, но не мог жертвовать Касом. Цена слишком высока. Дин знал, что если он действительно дорожит Касом так, как говорит, ему придется придумать способ, как не изводить себя.
Когда Дин наконец расслабился и успокоился, Кас закончил свое путешествие по его телу. Он лёг, прижался к Дину, обнял его, позволил охотнику уткнуться головой себе в плечо. Всё было понятно без слов. Он не отпустит Дина. Не оставит его снова. Он будет держать его и охранять его всю ночь, а когда взойдет солнце, Кас будет смотреть на него с обожанием и любовью. Дин будет в безопасности, согретый и любимый.
Последнее, что Дин почувствовал, когда проваливался в сон, было легкое прикосновение пера. Теплые невидимые крылья накрыли его, защищая от всех врагов, от всего, что могло бы ранить его… даже от себя самого.
Комментарий к Была лишь кровь, но не поклон
Название главы – цитата из стихотворения Уильяма Хенли “Непокорённый” (“Invictus,” by William Ernest Henley).
Отрывок:
Жестокие тиски беды
Не выдавили даже стон.
Ответом на удар судьбы
Была лишь кровь, но не поклон.
========== Поворот ==========
Ничто так не заставляло Дина чувствовать себя любимым, как медленное пробуждение в тех же руках, что уложили его спать. Особенно учитывая, что ангелам, вообще-то, не нужен отдых. Кас лежал без сна, не отвлекаясь ни на книгу, ни на фильм, ни на что-либо другое, целиком и полностью сосредоточившись на Дине.
Винчестер всё еще лежал в объятиях ангела, уткнувшись ему в шею, и если бы не физиологические потребности, с радостью провел бы так весь день.
Издав звук, который, он мог поклясться, вовсе не должен был быть похож на мурлыканье, Дин на несколько секунд отодвинул вопли мочевого пузыря и желудка на задний план, крепче сжимая руки и плотнее прижимаясь к ангелу. Кас тепло улыбнулся:
— Доброе утро, Дин.