с ленивой перестрелкою морозца
с упрятанным под бронь дрожаньем тел, –
встречаешь иногда немых прохожих,
сроднившихся тенями с тенью стен,
с глазами, выжженными до затылка,
толкаемыми ветром в спину,
держащими в руках авоську
с завёрнутым в газету тормозком,
на коем писано убористым петитом,
что жертвы все оправданы и святы.
И рядом две с убитыми колонки,
с «их» стороны колонка более.
17 декабря 2014 г.
***
Давно ли знали осень вот такою,
знобит листы, колотит чернозём,
в падучей пену кружит водоём,
и дождь рыдает строчка за строкою.
Дню оборванцу нечего терять,
уже растратил яркость и длинноты,
и дрозд собрал, ушёл, грибные ноты,
оставив нам простуженную ля.
И стеклодувы выдували зря
из жёлтого песка тепло и море.
Прикушена прищепкой на заборе
последняя декада ноября.
22-23 декабря 2014 г.
***
Дневной луны тоскливый, праздный свет,
на остановке грязных птиц ватага,
стучит трамвай, по-зверски семьсят лет
вбивает в землю век страны и мой,
и осень пахнет под вечер весной.
Мир палкой щупая под каменной стеной,
идёт слепой, прислушиваясь к шагу.
27 декабря 2014 г.
N стала сукой, перешла в ислам,
там нефть и золото и по утрам
минет, хотя ей всё едино:
Биг-Бем ли, минарет,
но, в общем, скука…
Мой резидент, с перестановкой мест
в связи как в мировой системе,
и в нашей перманентной так, –
один внимание влекущий факт –
есть балаган. Прокатанная схема.
Хотя иные варианты есть.
Итак, бедлам. Но с нашей режиссурой,
иначе снова станет властью хам.
Здесь надо типа биотуалета – срам
дабы прикрыть, всегдашние посулы,
коктейли Молотова, патриоты, биты,
костры, тюльпаны, сладкие Лолиты,
анархо-революционный рост;
и хаос в полисе, и в головах хаос.
Больших, влиятельных от некоторых лиц
пошли, идут заманчивые ссуды,
бюджет пополнился на 30 единиц,
нам заказали тексты от Иуды.
Жратва и зрелища, и шабаш, игры слов,
шагов реальных и конкретных кроме.
Словарь: «Смещение костей при переломах».
И от меня: «Смещение умов».
28 декабря 2014 г.
***
Говорить никому не закажешь,
говори днём и ночью и даже
там, где голос не слышен уже
даже Господу, чуть с придыханьем,
нажимая на мягкое «жэ»,
в электричке, бегущей туда ж,
где не тесно от наших пропаж
и созвездия вместо рекламы.
Мне не больно, уютно, притом
я сдружился с лохматым котом,
мел сдирать, малевать пентаграммы
мы гуляем на пятый этаж.
Если даже и выбиты рамы,
дом стоит, прилетай, не промажь.
29 декабря 2014 г.
Свернуться в грусть
и нам швырять оттуда
по слову, крохам
вечность. Может, тайна
ему известна более, чем стыд.
Пусть плешь ребёнка
отражает слово, пусть парит
над столиками в баре,
кружками, филе, над потрохами,
над нашими квадратными глазами.
Наш Вифлеем
испорчен запахом вина и пота.
Так и ушёл, таким,
каким нашли его однажды, –
незащищённым,
меж мокрыми ногами
пьяной шлюхи
с билетом сумасшедшего
в кармане,
едва успел запрыгнуть на корабль,
на тот, что в юности
ушёл, но без него, куда-то в море.
Теперь без паспорта,
без су под мышкой,
на повозке,
запряжённой тройкой ангелов,
вдаль увезли, ввысь подняли,
избавив от безумия земного.
31 декабря 2014, 1-2 января 2015 гг.
***
Наши тени по плинтусу бродят,
там где мышь штукатурку грызёт.
Ангел пьян, Рождество на исходе,
небольшая надежда в народе
оживает и снова живёт.
Принесла хлеб и соль, свечи, спички,
размела тротуар у ворот.
Вновь за старое взялся народ –
пьёт и курит, курит и пьёт,
ходит в церковь в костюме приличном.
Оживает подарками ель,
чудь молчит, и где-то стреляют,
баритон осторожного лая
поднимает ночную метель.
И метёт без конца и без края.
9 января 2015 г.
***
Только слово и знает ответ
на семь радостей и на семь бед,
перепуганным надо смириться,
в семь – укол, в два пятнадцать – обед
и всегда воплощение в лицах.
Кто с какой стороны баррикад?
Слева Моцарт и Бонапарт,
справа док, санитары и яд,
и смирительная рубаха
с рукавами надёжней госстраха.
Посмотрели кино и стоят.
Так стоит на развалинах время.
Так снега покрывают деревню,
и людей, и дыханье. Так пат
возникает и спит снегопад.
Наконец, здесь присутствует мера
заражения словом, к примеру,
выражение взгляда на сколь
полно вашу являет боль
и наличие жизни в теле?
28-29 января 2015 г.
***
Весна. И, как обычно, грязь,
шипят носы меж пальцами, что гуси,
ещё снежок на паперть звёзды трусит.
И предлагает женщина смеясь:
«Возьми престол с разбегу, юный князь!».
30 января 2015 г.
***
Я не спешил, покуда не стреляли,
не падали огрызки кирпича
в мои глаза, в твои глаза свеча
не капала, и не темнели дали.
Я сразу вырос из своих калош,
едва узнал смещение пространства
в квартире. Огневая астма
топтала грудь, а крышу била дрожь.
Но уходило всё за горизонт –
огонь и трубы, боль ушла последней.
И ты сказала: «Это страшный сон», –
и руки опустила на колени.
31 января 2015 г.
***
Вот: сегодня приснилась метель,
и сидим, чтоб во тьме не теряться,
тело светит, как почки акаций,
и хотелось подруге признаться,
ладно, обморок, не теперь.
Закурил бы, но я уже бросил,
и запил бы, да банка пуста,
и поел бы, ревнитель поста,
и предал, как Иуда Христа
и сгноил полстраны, как Иосиф, –
вот и фотка моя семь на восемь.
Исчезаю, как ёжик в туман,
на губе с огоньком сигарета,
двести граммов – святая диета,
