Тривиальный испуг мгновенно охватывает жаром все тело, жидким огнем растекается по позвоночнику, сотнями игл впивается в виски и затылок… И рука промахивается! В последний момент чуть вздрагивает, изгибается запястье и скользящий удар клинка лишь срезает клок плоти с чужой десницы, да выбивает кинжал…
…тут же острая боль рвет левый бок, перехватывая дыхание. Перед глазами мелькает торжествующе-взбешенная физиономия кальира…
…рефлексы срабатывают с точностью и резкостью пружины мышеловки: ноги выписывают в пыли затейливый танцевальный пируэт, родившееся в плече движение перетекает в руку и завершается хлестким, как взмах кнута, косым ударом…
* * *
Боль…
Воздух с хрипом проходит сквозь горящие легкие…
Дышать…
Нужно дышать…
Дышать, чтобы жить…
Жить, чтобы двигаться…
Двигаться, чтобы… чтобы…
* * *
Олег осознал, что стоит на одном колене, опираясь левой рукой в костяную твердь скрытой под слоем пушистой пыли дороги. Правая рука пребывала в положении "на весу", и чем дальше она в нем пребывала, тем упорнее тянуло ее что-то вниз. Несколько секунд он тупо разглядывал намертво стиснутый пальцами эфес шиссы, прежде чем сообразил что это такое. Еще совсем недавно гладкое и блестящее, сейчас лезвие по всей длине покрывали потеки ржавчины…
Нет… не ржавчины… Ему достаточно было опустить взгляд ниже, чтобы понять происхождение "ржавых" пятен на клинке. Прямо перед ним, не более чем в полутора шагах от его колена, упирающегося в окаменевшую под солнцем глину, лежал кальир. Он раскинулся под палящими лучами Мирры вольно и обессилено, как раскидывается у подножия зеленого холма уставший путник… Смертельно уставший путник. "Ржавчина", красно-бурая, местами отдающая в алый, обильно покрывала его левую руку. И еще гуще - небрежно распахнутую на груди безрукавку под которой тускло серебрилась легкая пехотная кольчуга… И еще - она пузырилась у кальира на губах, мешалась с дорожной пылью и стекала из уголков рта вниз, вдоль запрокинутого подбородка…
Олег стиснул зубы, чтобы не закричать, и медленно поднялся на ноги. Левый бок обожгло болью, но он все-таки сумел встать.
"Рана неопасная, - показалось, шепнул внутри кто-то участливо, - вскользь прошло".
Оторвав взгляд от распростертого у ног тела, он посмотрел на свой бок. Знакомая "ржавчина" пропитывала полы просеченной куртки чуть выше поясницы. Именно оттуда поднималась тягучими волнами боль.
- Не впервой, - пробормотал Олег, - перетерплю.
И подкравшаяся вплотную обессиливающая дурнота отступила назад, пока не торопясь убираться вовсе, но и не грозя больше внезапно вывернуть желудок наизнанку.
А взгляд снова вернулся к убитому врагу. "Ну, вот, - тупо и тоскливо шевельнулось в голове. - Как это просто, оказывается. Один удар - и все. Один взмах - и чьи-то планы и желания перечеркнуты навсегда. Одно движение - и…"
Он не выдержал и отвернулся…
А через секунду не стало ничего - ни сомнений, ни жалости, ни мук совести… Только боль… Только гнев, мучительный и неудержимый, наполняющий голову оглушительным колокольным гулом, заволакивающий глаза багровой пеленой неконтролируемой ярости…
Совсем рядом с обочиной, до сих пор скрытое от него широким древесным стволом, лежало на примятой десятками ног траве еще одно тело. Ему не требовалось подходить ближе, чтобы понять - это девушка. И того, что сотворили с ней, не заслуживает ни одно живое существо в обоих известных ему обитаемых мирах. И жалкая груда остывающей у его ног плоти наверняка была одним из тех, кто в этом участвовал…
Вспомнились вдруг глаза приколотого к дверному косяку собственного дома старика; вспомнилось, что еще полтора десятка таких же как этот, теперь уже мертвый, кальир жестоко и кроваво развлекаются где-то в глубине опустошенной деревеньки…
Сознание Олега, едва обретшее снова самоконтроль, вдруг провалилось само в себя, сжалось, укрылось за тесными стенками из страха и ярости. А из затаенных глубин его изувеченного раздробленного Я поднялся во весь рост Тот, Другой… Мститель… Эки-Ра…
* * *
- Эй, Марох!
Крик заставил его обернуться. От ворот к нему неторопливо шел еще один кальир, такой же плечистый и массивный как тот, которого он убил. Боевая секира с широким двусторонним лезвием покачивалась на перевязи в такт шагам. Мирра светила ему в глаза и он никак не мог четко разглядеть плывущую в дрожащем жарком мареве фигуру барска. Не видел он и лежащий в пыли труп настоящего Мароха.
- Все никак не успокоишься?! - воин поднес ладонь к глазам, пытаясь прикрыть их от слепящего света. - Довольно шарить по зарослям, в деревне есть еще живые девки! Чем жариться здесь, лучше пойди и немного развлекись, а я подежурю вместо тебя! Эй, Марох, ты меня слышишь?! Мар…
Кальир вдруг замер на месте. До него оставалось всего полтора десятка шагов и Эки отчетливо увидел, как расширились зрачки воина.
- Ты не Марох?… - спросил тот удивленно.
