Олег открыл глаза. Сон еще жил в его голове, не торопясь растворяться в утренней яви. Сегодня он возвращался к реальности легче, чем обычно. Ему не приходилось напрягать память, чтобы вспомнить увиденное. Он чувствовал себя так, будто видел все не только "изнутри", непосредственно глазами барска, но и снаружи, оценивая происходящие во сне события с точки зрения "зрителя". Ощущение было странное, очень непривычное и очень любопытное. Хотелось поваляться под одеялом подольше, закрепить увиденное в голове, обдумать…
Он мысленно отвесил себе пинка и поднялся, с сожалением отрываясь от подушки. Подойдя к зеркалу, с невольной опаской убедился, что отражение в нем соответствует привычному облику, разве только лицо чуть заспанное и волосы на голове торчат в разные стороны как у растрепанного веника. Усмехнувшись, Олег-реальный продекламировал Олегу-зазеркальному:
- Я устал сегодня ночью, хоть и выспался изрядно. Ты любил меня не очень… М-м… Харядно… Марядно… Шкварядно… О! Нещадно! Я ж рубил тебя нещадно… М-да… Че-пу-ха!…
Он пробежался на месте, высоко вскидывая острые колени, потом принялся разминаться. Зарядка с некоторых пор стала для него насущной потребностью. Мышцы регулярно требовали физических нагрузок, особенно утром и особенно после
- … В аду бардак и лабуда
И он опять в наш грешный рай!…
Впору было загадочно улыбаться самому себе. Слова песни оказались очень созвучны настроению, навеянному сном. Все-таки, как необычно сегодняшнее сновидение (а может просто видение?) отличалось от всех предыдущих! Он вспомнил недавний визит Башкирцева и свое странное состояние, когда внутри пробудилась удивительные, никогда прежде не осознаваемые сила и уверенность.
"Эй, - позвал он мысленно, - что бы это значило?"
Никто не ответил. Как обычно.
- … И ад и рай его отверг,
Но примем мы - он человек!…
- Истинная правда! - согласился с бардом Олег, отжимаясь от пола. Он любил Высоцкого, особенно его баллады из "Стрел Робин Гуда". Когда пошел в ванную, врубил громкость магнитофона на полную катушку и, плещась под холодным душем, жмурился от удовольствия, слушая:
- Замок временем срыт и укутан, укрыт
В нежный плед из зеленых побегов.
Но развяжет язык молчаливый гранит
И холодное прошлое заговорит
О походах, боях и победах…
На завтрак ушли полбатона хлеба и два десятка тонко нарезанных кружочков копченой колбасы. Чувствуя в желудке приятную тяжесть, Олег откинулся на спинку стула и посмотрел на часы. Встроенные в "видик" часы показывали 10:22. День был воскресный, ни на учебу, ни на работу топать не требовалось и никаких особых планов у него на сегодня тоже не было, а Таня должна была придти только в час дня.
"Как бы убить время?" - задался он вопросом, подходя к окну. Вид серой дождливой хмари, затопившей город, энтузиазма не вызвал, лишь заставил поморщился с досадой.
"Ну и лето выдалось! Из дому - хоть вброд, хоть вплавь… Ладно, с гулянием все ясно."
Он вернулся в гостиную, где последние три месяца, в основном, и обитал, отведя второй комнате своей квартиры роль склада и спальни для редких гостей. Здесь у него стоял большой, относительно новый диван, старая финская "стенка", полки которой были плотно заставлены книгами самых разнообразных жанров, два кресла, журнальный столик и тумбочка с телевизором. На письменном столе, у окна, располагалась самая "главная" (по его личному мнению) деталь обстановки - персональный компьютер.
Включенный старенький "второй пень" негромко загудел. По черному экрану пробежали строчки настроечных параметров и с некоторой задержкой выскочила заставка Windows - невообразимое смешение красок в стиле "космических энергий", а на этом фоне - воин-фэйюр в легких доспехах, с парой обнаженных мечей в мускулистых руках.
Сейчас ему уже было ясно: итог его многочасовой возни с "Фотошопом" получился излишне стилизованным, не удалось толком передать ни истинно кошачьей грации, ни естественности непривычного человеческому взгляду строения ног. Вот только черты лица вышли худо-бедно натуральными: большие миндалевидные глаза ярко-бирюзового оттенка с поперечными черными зрачками, узкие губы, довольно широкие скулы, прямой нос, острые кошачьи уши, мелкий, но густой серо-голубой мех…
Стоит все-таки на досуге заставить себя еще посидеть, подкорректировать. А потом попытаться нарисовать нолк-ланов - этих грациозных пернатых жителей юго-запада Кольцевых Гор, ярчайший представитель которых - Кьес-Ко, виша-рукх, Мастер двух мечей, наставник Эки…
Запустив текстовый редактор, Олег напечатал придуманное перед зарядкой четверостишье, некоторое время рассматривал его, потом, лениво постукивая пальцами по клавиатуре, добавил к нему продолжение:
Был ли в руку сон, иль нет -
До сих пор мне не понятно.
Может то обычный бред,
Очень странный, но приятный?
