Рослый темноволосый атлет северянин, успешно отражал непрерывные атаки двух своих товарищей. Мечи плясали в его руках как живые, отводя в стороны удары чужого оружия. Иногда он и сам переходил в наступление, но противостояли ему бойцы равного мастерства - атаки темноволосого захлебывались, ему вновь и вновь приходилось уходить в глухую оборону. Пара действовала грамотно и спокойно. Они все время перемещались вокруг своего противника-одиночки, пытаясь занять такую позицию для атаки, чтобы как можно больше затруднить темноволосому отражение ударов, сыплющихся одновременно с двух сторон. Тот, однако, облегчать задачу неприятелям не собирался и уходил с "линии смерти" скользящими, выверенными движениями. Четвертый их товарищ пока стоял в стороне, выжидая, готовый вмешаться в схватку как только позволит наставник.
Раску невольно захватило действо на площадке.
Танец стали…
Танец смерти…
Танец жизни…
Жизнь, танцующая Смерть…
Темноволосый парировал и наносил удары сам, подставлял под клинки противников покрытые стальными чешуйками наручи, отражал выпады левым мечом и тут же рубил правым, отбивал правым и резко колол левым. Раска (сам не первый год ходивший в учениках у Скользящего Зарши, учащего кевора Каменного арда) подумал, что довелось бы ему встретиться с одним из этих парней в настоящем бою и он не поставил бы на свою победу куска подсохшей лепешки. Бойцы наверняка были из учеников второго шага, во всяком случае - уж никак не ниже третьего.
Темноволосый, между тем, явно начинал уставать. Он, наверное, рубился здесь еще задолго до появления Раски и теперь усталость проникла даже в его неутомимое тело. Парные шиссы яростно сверкали в лучах медленно опускающегося к горизонту светила, но движения северянина уже начинали замедляться. В его просторных домотканых штанах на уровне левого бедра зиял узкий разрез, края которого набухали алым, и Раска знал (по собственному опыту знал) как беспощадно ноют от напряжения мышцы молодого барска…
Закончился бой внезапно, как ему, пожалуй, и полагалось закончиться… Четвертый боец, плотный и коренастый крепыш кальир, доселе лишь взиравший на происходящее со стороны, резко сорвался с места, на ходу выхватывая из ножен легкую обоюдоострую эпилеру. Он влился в бой столь же стремительно, сколь и умело - вклинился между метнувшимися в стороны напарниками и острие его меча устремилось к предплечью темноволосого. Тот все же успел блокировать правым наручем выпад нового врага, но шансов у него уже не осталось - троица слаженно развернулась, замыкая обреченного бойца в треугольник атаки, выбраться из которого было бы непросто и лучшему воину. Темноволосый, видимо, уже понял, что проиграл, но сдаваться не собирался. Он бросился к коренастому, резко сокращая дистанцию. Последовали два коротких и быстрых боковых удара обоими мечами. Кальир отразил оба и даже умудрился краем левого наруча выбить у противника меч из правой руки, но темноволосый оказался уже слишком близко - он молниеносно выбросил вперед пальцы обезоруженной руки и вонзил их в горло соперника. Коренастый опрокинулся навзничь. Однако, подобрать выпавшее оружие барск не успел. Товарищи поверженного им противника атаковали одновременно. Два выпада он отбил наручами, еще два - оставшимся мечом, но потом один из клинков тяжело ударил его плашмя в плечо, а с другой стороны почти одновременно хлопнул по ребрам второй.
- Бой окончен! - громко произнес хорошо знакомый Раске голос. В центр площадки вышел не очень высокий, но жилистый и стройный сэй-гор, которому можно было дать по возрасту не более сорока. На самом деле ему скоро должно было "стукнуть" семьдесят пять и в его длинную черную шевелюру уже давно вплелись серебристые проволочки седых волос. Это был Кин-Тат, главный учащий кевор Речного арда, ближайший друг и Первый ученик самого Отшельника.
- Ты уложил одного, Парелл, - он окинул темноволосого суровым взглядом глубоко посаженных желтых глаз; тот стоял на одном колене, прижимая ладони к левому боку и жадно хватал ртом холодный вечерний воздух, - но и сам погиб. В итоге - толку от твоей единственной удачи тебе никакого. Тебе так же безразличен твой успех, как и твоему мертвому противнику.
Кин-Тат перевел взгляд на потирающего шею коренастого.
- Скажи мне, в чем твоя ошибка?
- Я выдохся, - пробормотал темноволосый Парелл. Он уже отдышался и встал. Немного ниже левой подмышки у него, должно быть, образовался внушительный синяк, но боль парень умел контролировать, ничем не выдавая своих чувств.
- Это только следствие, - возразил ему кевор, - а ошибка твоя заключается в том, что ты слишком затянул схватку, слишком много потерял сил и дал возможность своим противникам привыкнуть к тебе, приспособиться к стилю твоего боя. Понимаешь?
- Это так, наставник, - не выдержал Парелл, - но ведь ребята знают мои возможности слишком хорошо. Они не дали мне шанса…
Сэй-гор некоторое время пристально смотрел на своего ученика. Потом кивнул.
- Хорошо. Мои возможности вы должны знать не хуже, так ведь?
