В десять лет он с детским восторгом наблюдал как Вират облачается в тяжелые, серые с красными наплечьями, доспехи, снимает с оружейной стойки короткий меч, берет положенное по Уставу копье и, взъерошив на прощание огненно-рыжую шевелюру льнущего к нему сынишки, уходит на свой пост, к западным воротам крепости. Отец был для него всем - божеством, идеалом и примером для подражания. Мальчик пользовался каждым удобным случаем, чтобы забраться на крепостную стену вместе с братом, который, к великой зависти Антри, носил отцу ужин в вечернее дежурство десятника. Иногда Вират позволял ему постоять рядом с собой на верхней площадке надвратной башни и тогда малышу, глядящему на проезжающие внизу повозки торговцев, казалось, что он - живое воплощение Мирджата, юного помощника Великой Тши-Хат, покровителя роющих рвы землекопов, возводящих стены каменщиков и охраняющих эти стены воинов. В такие мгновения он был поистине счастлив.
Со значимостью отца в мальчишеском воображении могла равняться лишь одна фигура - хорл. Сам десятник говорил о Правителе с торжественным почтением и преданностью. Малыш Антри быстро осознал простую истину - отец готов был отдать жизнь за фэйюра, которого он ни разу в глаза не видел. Значит… и сам Антри тоже должен быть к этому готов. Можно сказать, что верность хорлу он взрастил в себе на благодатной почве любви к отцу. Когда же Вирата забрал к себе Холод, поймав несчастного в ледяную ловушку на середине реки, у четырнадцатилетнего Антри эта верность заполнила и возникшую в душе пустоту утраты. Иной жизненной стези, кроме служения правителю своей страны, он для себя не мыслил и не желал.
Спустя год ему посчастливилось побывать в Гард-Гьерде на празднике Хольек-Каборр, посвященном Кардимашилу, покровителю воинов у нолк-ланов. Празднество это Горные Соседи устраивали раз в семь лет в разных местах страны. На торжество съезжались лучшие воины Долины, чтобы поучаствовать в благородных состязаниях, заслужить себе славу и богатые призы. Посмотреть на это впечатляющее зрелище хотели многие, а посему воинов на Хольек-Каборр оказывалось гораздо меньше, чем любопытных зрителей. Праздник поразил юного Антри и запомнился ему на всю жизнь, но вовсе не схватками мастеров меча, лучников и спир-хэдов. На том празднике он впервые увидел хорла! И Грид-одр не разочаровал воображения мальчика - он был еще более величественен, еще более мужественен, могуч и справедлив, чем представлял себе Антри. В окружении лучших своих воинов и советников хорл смотрелся бесценным камнем, вплавленным в мастерски сработанную рукоять меча. Наверное, именно тогда преданность к Правителю окончательно окрепла в душе у юноши. Он еще не знал, что ему не суждено увидеть своего живого Бога во второй раз…
Свое семнадцатилетие Антри отметил вступлением в семью "гарнизонных детей", которых после последующего трехлетнего обучения премудростям воинской жизни должны были признать настоящими солдатами. Кивир к тому времени уже год как носил серые с красными наплечьями доспехи. Он посматривал на младшего брата свысока, снисходительно интересовался его успехами в учебе и жалостливо-иронически советовал "малышу" заняться чем-нибудь более полезным для него самого. Антри в ответ лишь стискивал зубы и упрямо долбил тяжеленным копьем деревянное чучело воина на тренировочном дворе. Он с нетерпением ждал, когда вхождение в возраст Разума позволит ему стать полноправным стражником крепостного гарнизона.
Двадцатилетие хальгира, наследника Родовой Пирамиды аркских Хорлов, лишь на три дня опередило его собственное двадцатилетие. О празднестве в Вирт-Хорл сообщили буднично. Великих "народных гуляний" по сему случаю не предвиделось, однако гарнизонный зачем-то решил усилить охрану на стенах и городские патрули. В эти патрули, как потом оказалось, послали тех солдат и старшин, что приняли участие в заговоре. Ночью они впустили в спящую крепость пять сотен сэй-горов. Верных законной власти стражников вытаскивали из постелей и связанными волокли в обширный подвал дома гарнизонного. Тех, кто успел что-то понять и схватиться за оружие, убивали, не церемонясь. Антри не сопротивлялся по единственной причине - его крепко приложили по затылку рукоятью меча, отправив в продолжительное беспамятство.
Очнулся он уже за крепостной стеной, на лесной поляне, связанный по рукам и ногам. Когда ясность зрения вернулась, он увидел брата. Кивир сидел рядом с ним, задумчивый и серьезный, как никогда. Поодаль виднелись фигуры двух или трех воинов, которых Антри за дальностью расстояния не признал. Увидев, что брат очнулся, Кивир склонился над ним.
- Я хочу предложить тебе кое-что, малыш, - сказал он ему с непривычной жесткостью.
- Освободи меня! - потребовал Антри. - Почему я связан?!
- Чтобы не наделал глупостей. Если бы не я, ты бы уже был мертв.
- Почему…
