Квартира была куда аккуратнее той, где мы только что побывали. Чисто, прибрано, да так, что даже моя мачеха Джудит была бы довольна. Ну, это если не считать покойницу на ковре и кровавый след из спальни. А в остальном — как будто квартиру только что отскребли начисто.
Я с моим опытом давно знаю, что убийства бывают и в самых фешенебельных кварталах. Знаю как факт, что богатство, аккуратность и законопослушность не являются барьерами для насилия. Знаю, поскольку видела трупы в самых приличных домах. Всякому хочется верить, что насилие происходит только в трущобах, куда даже крыса боится заглянуть, но это не так. Я думала, что у меня не осталось никаких иллюзий на эту тему — и ошиблась. Потому что первая мысль у меня при виде этой вылизанной квартирки с мёртвой женщиной на ковре была о том, что это тело куда более уместным было бы в доме Джека Бенчли. Там оно, блин, просто затерялось бы в мусоре на кофейном столе.
Труп лежал так близко к двери, что пришлось отвести руку мёртвой, чтобы впустить Арнет и Абрахамса — его перевели к нам из отдела сексуальных преступлений. Я глянула туда, где он стоял — через комнату от меня, рядом с сияющей чистотой кухней. Он высок, худ, с тёмными волосами и смуглым лицом. Похоже, коричневый — его любимый цвет, потому что никогда я не видела, чтобы этого цвета на нем не было. Сейчас он говорил с Зебровски, который что-то черкал в блокноте.
Пока я ещё не столько знала, чтобы это надо было записывать. Может быть, дело в том, что тело лежало прямо у нас под ногами — у нас с Арнет, а в таких случаях разговор обычно не клеится. Тело лежало на животе, ноги слегка разведены, одна рука отброшена к двери, другая согнута назад — Арнет её отодвинула, открывая дверь.
Арнет стояла рядом, глядя на труп, и вид у неё был несколько бледный. Может быть, просто недостаточно накрасилась, но вряд ли. Обычно у неё слегка тени на веках и светлая помада. Но глаза у неё чуть-чуть были шире обычного, а кожа бледнела на фоне коротких чёрных волос. Не по контрасту, а по-настоящему бледнела, и я была готова подхватить Арнет за локоток, если она начнёт в обмороке валиться на тело.
Я бы спросила её, не дурно ли ей, но копам таких вопросов не задают, и вместо того я попыталась её разговорить.
— Откуда вы узнали, что она здесь? — спросила я.
Она вздрогнула и обратила ко мне испуганные глаза. Ещё не отошла от потрясения.
— Выйдем подышим? — спросила я.
Она покачала головой. Я умею на вид определять упрямцев, и уговаривать не стала.
— Увидела под дверью кровь — то есть я была уверена, что это кровь.
— И что?
— Позвонила, вызвала подмогу, и мы вышибли дверь.
— Вы с Абрахамсом, — уточнила я.
Она кивнула.
— Дверь налетела на её руку, но мы не знали этого, пока не толкнули дверь снова. Я стояла на коленях, следя за нижней половиной двери, и увидела её первой. То есть увидела, что мы пытаемся отпихнуть её дверью.
Голос её слегка задрожал к концу фразы.
— Давай-ка отойдём к кухне, — предложила я.
— Со мной все в порядке, — сказала она, вдруг разозлясь. — Ты думаешь, ты здесь единственная женщина, которая умеет с такой фигнёй справляться?
Я приподняла брови, но ничего не сказала, пока не досчитала до пяти. Дело не в том, что я разозлилась, — я просто не знала, что сказать.
— Ну, не я же побледнела, будто готова упасть в обморок.
— Я не собираюсь падать в обморок! — прошипела она. Как зловеще всегда звучит злобный шёпот!
— Ладно, тогда остаёмся здесь.
— Ладно, — согласилась она, ещё злясь.
Я пожала плечами — странно, но я не рассердилась.
— Хорошо. Вы осмотрели женщину, убедились, что она мертва, а потом…
— Хватит, я тебе докладывать не обязана. Ты мне не начальник.
Ну, хватит так хватит.
— Слушай, Арнет, если имеешь на меня зуб, так имей, но в своё личное время, а не в её.
Я показала на убитую женщину.
— Что значит — не в её? Она мертва. Никакого её времени уже нет.
— Хрен тебе. Мы сейчас тратим её время. Это её убийство, и поймать гада, который так с ней обошёлся, куда важнее, чем все прочее. А ты тут делаешь мне каменную морду и ведёшь себя как дурак-стажёр, который даёт этому типу время удрать подальше. Нам не надо, чтобы он удрал. Мы же хотим, чтобы его поймали?
Она кивнула, но сказала:
— Я не веду себя как стажёр.
Я вздохнула:
— Хорошо, извини за такое слово. Если хочешь ссориться, можно, но потом, когда не будем тратить драгоценное время — её время.
Арнет снова посмотрела на тело — в основном потому, что я на него показала. Может, слишком театральным жестом, но я на осмотрах когда-то кучу времени потратила на выяснения с Дольфом, и совершенно не собиралась иметь на руках очередную примадонну. Сперва убийство, личное потом. Таков должен быть порядок, иначе запутаешься.
Зебровски оказался за спиной Арнет — я видела, как он подходил, но Арнет вряд ли заметила.
— Арнет, пойди подыши, — сказал он, улыбаясь и стараясь, чтобы в словах нельзя было услышать укол.
— Я детектив в этой группе, а она нет.
Арнет ткнула большим пальцем через плечо в мою сторону.
