— Почему все так уверены, что мы с ним пара?
Он улыбнулся, и улыбка вышла грустной, задумчивой и горькой одновременно. Как Мика улыбался, когда впервые ко мне пришёл.
— Потому что сейчас вы больше пара без секса, чем бывал я с кем-нибудь, с кем спал.
Я не добавила «включая Клер», потому что это не моё дело, и это было бы злобно. Быть злобной я не хочу.
— Секс не объединяет в пару, Ричард, объединяет любовь.
Не успело слово сорваться с языка, я уже о нем пожалела. И застыла, боясь глядеть на что-нибудь, кроме лица Ричарда, потому что не знала, как выглядит моё, и не хотела показывать своё потрясение Натэниелу, а что ещё могу показать — тоже не знала. Я не собиралась этого говорить.
— Ты всегда так, — сказал Ричард.
— Как — так? — спросила я довольно жалобно, что совсем не в моем стиле.
— Сопротивляешься, не поддаёшься.
— Чему сопротивляюсь?
— Любви, Анита. Тебе очень не нравится, когда ты кого-то любишь. Не знаю, почему, но это так.
На это у меня ответа не было.
— Я пойду посмотрю, как там Грегори. Либо Дамиан уже спит, либо его сожрал.
Он пытался шутить, но глаза его выдавали. Однако Ричард повернулся и вышел, исчез в полумраке гостиной.
Вдруг стало очень, очень тихо. Если Мика и стоял рядом со мной, то ни один звук его не выдавал. Я знала, что он там, но он, наверное, задержал дыхание, ожидая, что я сейчас что-нибудь скажу или что-нибудь сделаю. Беда была в том, что я не знала, что делать.
Натэниел прошёл мимо меня, не сказав ни слова. Он нёс стопку тарелок, зеленого и синего стекла, и стал расставлять их на столе перед стульями — синяя, зелёная, синяя, зелёная. Он обошёл стол поодаль от меня, и поставил последнюю тарелку во главе стола на почтительном от меня расстоянии. Я стояла, как идиотка какая-то, будто приросла к месту, и язык отнялся. Не могла я признаться в бессмертной любви, потому что не это я сейчас чувствовала. Не это.
Он чуть шагнул в сторону от стола и вдруг оказался прямо передо мной, и обдал меня ароматом ванили, и не от печенья. Лицо у него было серьёзное, только глаза чуть смеялись, когда он наклонился ко мне и поцеловал меня, стоящую столбом, как идиотка, в щеку. Я боялась. Дико боялась, что он потребует сейчас сказать, что я его люблю, или что-нибудь столь же смехотворное или столь же немыслимое. Но он ничего такого не сделал — только поцеловал меня и отодвинулся с улыбкой.
— Мне сотни людей говорили, что любят меня, но это была неправда. Они просто хотели мной попользоваться. Ты никогда не говорила вслух этих слов, но ты их имела в виду.
Загудел таймер духовки, и Натэниел отвернулся с улыбкой.
— Печенье готово!
Он взял посудное полотенце и вытащил готовые бисквиты. Они были золотисто-коричневые, и запах от них наполнил кухню. Натэниел вытащил второй противень, закрыл духовку и посмотрел на меня.
— Я знаю теперь твои чувства ко мне, потому что ты скорее умерла бы, но не произнесла этих слов при Ричарде, если бы это не была правда. Если ты никогда не скажешь их снова, я всегда буду благодарен, что однажды их услышал.
Он направился к затемнённой гостиной:
— Скажу всем, что завтрак готов. — У двери он остановился и повернулся, скалясь во весь рот, как никогда я раньше не видела. Одно случайное признание, и он уже наглеет. — Но я все равно хочу полной близости.
И он исчез за дверью, оставив за собой тихий звук мужского смеха.
Мика подошёл ко мне:
— Анита, ты как? — Я не ответила, и он взял меня за руки выше локтей. — Погляди на меня.
Я моргала слишком сильно и быстро, но на него я посмотрела. Слишком быстро двигались предметы. Я схватилась за него и сказала первое, что пришло в голову:
— Если я сейчас упаду в обморок, Ричард решит, что это из-за него.
— Ты в обморок не упадёшь. С тобой такого не бывает.
Заканчивая эту фразу, он уже усаживал меня на стул. Я не мешала ему, потому что как-то все передо мной расплывалось. Не хотелось мне сейчас сидеть и завтракать с ними со всеми. Мне нужно было время подумать, а единственный способ его получить — это спрятаться у себя в спальне. Прятаться я терпеть не могу. Черт меня побери, впервые в жизни мне захотелось быть не такой упрямой и не такой храброй.
Когда все вернулись, у меня голова лежала между колен. Я не потеряла сознание, но, сидя напротив Ричарда и глядя, как Клер намазывает ему печенье маслом, я об этом жалела.
Натэниел выложил столовые приборы, принёс ещё кофе, проверил, что на столе не меньше шести видов джема, желе и варенья. С каких это пор у меня в холодильнике завелось желе из красной смородины? Глядя на мужчину, хлопочущего у меня в кухне, я сама себе ответила: с тех пор как продукты покупает Натэниел.
