Сны командора полностью

Григорий Шелихов, награжденный тем не менее Екатериной за деяния свои на восточных рубежах империи и прозванный Гавриилом Державиным русским Колумбом, не получил должной поддержки мудрой правительницы в деле предоставления исключительных прав предпринимательства и отбыл в свои пределы.

Вернувшись в Охотск, Григорий Иванович Шелихов заложил три судна-галиота на верфи вновь созданной компании.

Галиоты были закончены к весне 1783 года, а в августе флотилия вышла из Охотска в свое историческое плавание к берегам Америки, пройдя Камчатское море до западного берега полуострова и далее на юг, вдоль берегов Камчатки. Обогнув полуостров на южной его оконечности, мимо мыса Лопатка к Курилам, галиоты шли уже затем на север, вдоль восточного берега полуострова до Командорских и Алеутских островов. Идти затем на восток, вдоль Алеутских островов, называлось у местных мореходов «пробираться по за огороду», ибо эти острова лежат столь близко один от другого до самой Америки, что держась островов, казалось, трудно сбиться с пути и потерять их из виду. Здесь начиналась территория непуганых и обильных пастбищ морского зверя, и можно было даже на утлых суденышках от острова к острову пройти к берегам Америки.

В те времена промысел на далеких берегах сулил многие опасности и не скупился одаривать скорой смертишкой промысловиков и мореходов.

Суда, отправившиеся из Охотска, никогда не доходили в тот же год до Кадьяка, – самого крупного острова у берегов Америки. Из-за штормов и худых кораблей, отсутствия опытных навигаторов на море боялись оставаться позднее сентября. Как скоро наступала осень, искали залив с пологим, песчаным, «мягким» берегом или закрытую бухту, вытаскивали на берег судно и устраивались на зиму, пережидая период штормов. Жили в построенных наспех землянках, питались битым зверьем и рыбой. Так держались до июля, ибо только с этого времени льды на Камчатском холодном море расходятся и, выброшенные на берег, остаются здесь таять. Штормы успокаиваются, и начинаются в здешних местах короткое холодное лето и безопасное плавание. Судно стаскивают на воду и плывут дальше, достигая Кадьяка, если все удачно складывается с ветром, уже к осени.

Бывали и нередко случаи, когда суда терялись на просторах океана и приходили в порт на Кадьяке через два, три, а то и четыре года.

Случалось, что суда носились по морю по месяцу и по два, не зная, в какой стороне суша. Мореходы тогда доходили до крайности от недостатка пищи, а еще более – из-за нехватки воды. От голода съедали свои сапоги и кожи, которыми обвертывали такелаж, и ждали дождя, молясь и прося небеса о влаге.

Суда, бывало, и вовсе пропадали или доходили поздно до назначенного места, истратив или испортив сыростью весь груз.

Случались с мореходами и совершенно необычные истории.

Одно судно, пустившись от Камчатки к Алеутским островам, потерялось и зашло далеко на юг, гонимое попутным ветром. Но когда в ноябре стало уже нестерпимо жарко в южных широтах и возникло чувство, что несет их в дышащую жарким огнем пасть южного чудища, мореходы, мучаясь от отсутствия воды, решились положиться на волю божью. От безысходности вынесли на палубу образа Богоматери и взялись молиться все хором, призывая внимание Господа к их горестной судьбе.

И чудо свершилось!

Через некоторое время полил дождь и задул южный ветер, который не стихал более двух недель. Южак подхватил суденышко и понес теперь в другую сторону.

Так, следуя в северном направлении, они оказались уже в широтах острова Афогнак, что рядом с Кадьяком, где вскоре и были обнаружены людьми с русских колоний, прибывших для промысла.

Другой случай был с судном, которое носило по морю так долго, что всем уже казалось, будто они или у Японии, или у Америки. И тогда, увидев пологий берег, решили на него «взойти», что значило просто выброситься, направив судно по крутой волне. И так «счастливо взошли» тогда на берег, что корабль остался цел, а морские валы и вовсе не достигали уже посудины. Так и сидели, покуда не появился на берегу солдат. К удивлению скитальцев, заговорил он с ними по-русски и объявил, что они на берегу камчатском, рядом с Большерецком. С помощью солдат местного гарнизона спустили судно снова на воду, поправили его и пошли вдоль берега по назначению.

Другой случай вспомнился и вовсе из разряда удивительных.

Носились по волнам купцы, не сохраняя курса месяца два, и когда увидели скалистый берег, то решили оставить корабль на якорях и сойти на сушу, чтобы пополнить запас воды и просто отдохнуть от выворачивающей нутро качки. Удачно высадились, а на второй или третий день разыгралось на море такое представление, что на глазах страдальцев судно их сорвало с якорей и унесло в море с глаз долой. Остров, на котором оказались промысловики, был скалист и малопригоден для долгой жизни. Не было на нем и леса, чтобы построить какое-никакое суденышко. Да и чем было строить-то неказистую посудинку?

Оставалось одно – ждать погибели и молиться.