Во Франции с 1793 года с переменным успехом бушевал бунт, впервые названный революцией. В этот год был казнен король Франции Людовик XVI с супругой Антуанеттой, полетели головы титулованных особ, а вскоре и самих революционеров – детей революции.
Гильотина работала бесперебойно.
Правящие династии Европы были шокированы событиями во Франции. Екатерина находилась в смятении, прекратила столь чтимую ей переписку с просвещенными лицами Франции, которые и оказались вдруг идеологами грянувшей революции. Казалось, шестинедельный сорокоуст – траур, объявленный Екатериной после казни коронованных особ, – продолжался и не было ему конца. Императрица каждодневно вспоминала казненного короля и неизменно в нарядах отмечала свою печаль и тревогу черными траурными лентами и бантами. Были изданы указы об ужесточении мер надзора и ограничения свобод. Все французы, проживающие в России, подлежали высылки из страны, и только несколько позже указ смягчили, выслав из страны тех поданных Франции, кто не принял соответствующую присягу с осуждением революции и верности российскому престолу.
События во Франции обнажили застарелость государственности Европы и несостоятельность правящих столетия императорских и королевских династий, их моральную усталость и неспособность увидеть иную в развивающемся обществе перспективу. По всему было видно – надвигалась большая война, грозящая разделом сфер влияния и учреждением новых лидеров и центров влияния в мире. С открытием Америки и появлением новых государств на ее территории мир стал значительно более ёмким и сложным. Процессы освободительной борьбы американской колонии с Англией только добавляли температуры в мировую историческую топку. За раздел влияния на территориях Америки завязалась война Англии с Францией.
А еще Турция и Персия бряцали кривыми саблями на побережье Черного моря и на Кавказе, горланили оскорбления и теребили императорское самолюбие Екатерины и русской армии.
На фоне таких грозных событий и общей нервозности чиновников и петербургского света вопрос возвращения Николая Резанова в столицу решился достаточно просто. Платон Зубов на просьбу подполковника Резанова дал свое согласие и приглашение занять должность при нем.
Депеша с таким решением была отправлена на восток с почтой.
Как только отгуляли свадьбу принесли весть, что умер отец Николая. На венчании он был, и Николай в суматохе только и успел отметить то, как отец сдал и осунулся.
– Так вот всегда, рядом радость и горе, – заметила Наталья Алексеевна и тут же распорядилась провести похороны как должно, и все сделали по-людски – с отпеванием в церкви и людными поминками.
Григорий Иванович коротал зиму за учетом своего торгового имущества, а как только минули крещенские морозы, собрался на ярмарку в Кяхту.
Засобирался на ярмарку Григорий Иванович с охотою матерого дельца, который без торговых сделок, как рыбак без поклевок, начинает закисать. Долгие уже годы жил и дышал Григорий Иванович атмосферой, где сходятся крепкие характеры торговых людей и рождается навар от продажи, вечно ускользающий барыш, прибыль, от которой порой ломятся склады, пухнут счета в банке и растет уважение и страх в глазах конкурентов.
Засобирался также, дабы просто продать залежавшийся, но еще не потерявший в цене товар, – меховую рухлядь, да прикупить на вырученные деньги столь нужные на промыслах ткань, продукты и специи, а еще запастись чаем, что стоил на Кяхтинском рынке сущие копейки в сравнении с ценами в Санкт-Петербурге и Москве.
Кяхтинский рынок сформировался как ветка-отросток Великого Шелкового пути из Китая в Европу, и здесь можно было приобрести все, чем славился Китай. Особо ценились ткани, шелка, фарфор, различная посуда и хозяйственная утварь.
Интерес был и чисто житейский у Шелихова: знакомцев повидать, пообщаться, узнать, почем ныне лихо купеческое да доля торговая, что на рынке пользуется спросом, найти новых компаньонов для дела и просто отдохнуть душой, – поиграть в картишки, потрапезничать в честной компании, посетить знатные дома.
Засиживаясь допоздна, в один из таких вечеров пригласил Шелихов к себе зятя да заговорил с ним о поездке на ярмарку.
Николай, который по приезде в Иркутск, особенно после женитьбы, округлился и сиял теперь лицом, как начищенный речным песком самовар, спешно пришел с нетерпением в ожидании делового разговора, – так уж он утомился, пропадая в безделке, проводя время в основном в обществе женушки своей юной Анны, расторопной Натальи Алексеевны и младших шелиховских детей. Женщины без конца потчевали Николая всем, что могли подать на стол из печи и погребов, старательно выдумывали все новые изыски сибирской кухни.
