Или, может, это была лишь случайность. Мое предсказание все еще может сбыться. Придет время, и я буду окровавленным лебедем.
— Мы все должны выбрать сторону, — сказал Леандро. Никто не в безопасности, никому не спрятаться. Я оставила с ним Аико в крошечном деревянном домике в уединенной долине. До тех пор, пока не придет зима. Две месяца, и снегопады и холод сделают домик непригодным для жизни. Два месяца, и им придется искать новый выход.
Но я знала, что не могу там больше находиться. Я должна пойти по пути, который оставил Гарри и уничтожить Врага.
Но я не могу сделать это в одиночестве. И есть лишь один человек, кому я могу доверить свою жизнь.
Шон Ханни.
Шон
Мысли о ней мучили меня каждую секунду. Я скучал по каждому мгновению каждого дня. Я не могу потерять ее, просто не могу.
Она не в безопасности. От этого Николаса Донала у меня кожа покрывается мурашками. Я доверяю ему не больше, чем этим его кровожадным воронам. Я спрошу Майка и Найла, что они знают о семье Доналов, но от них уже давно ничего не слышно. Никакой связи. Телефоны не работают, невозможно дозвониться. Я опасаюсь худшего, что их нашли и убили — Сурари или Сабха, без разницы.
Николас рассказал Саре о существовании других Тайных Семей, о существовании Сабха. Он подверг ее еще большей опасности. Разве он не знает, что в Сабха предатели? Разве не знает, что никому нельзя доверять? Или он один из них?
Нужно было рассказать все Саре. Я сделал ту же ошибку, что и ее родители — я держал ее в неведении, думая, что придет время все рассказать.
Я наблюдаю за ней днем и ночью. Я смотрю на нее, сидящую у окна, расчесывающую волосы. О, я помню запах ее волос! Я смотрю, как она идет в школу и возвращается домой. Иногда я так близко к ней, что могу коснуться, но она все равно понятия не имеет о моем присутствии.
Сегодня я видел, как Николас идет по дорожке. Я видел ее лицо, когда она открыла ему дверь, ее радость, когда она увидела его. Меня словно сжигали.
Я должен найти способ вернуться в ее жизнь.
И на ум приходит лишь один способ: рассказать ей правду.
Элоди
Я не удивилась, когда видение образовалось в окне самолета. Когда я покидала Кастельмонте, я почувствовала, как что-то внутри меня развязывается, разворачивается, снова оживает — словно моя сила была рекой, и огромный валун преграждал ей путь. Ярость после смерти Марины, чувство освобождения, наполняющее меня, когда я вышла из укрытия и снова присоединилась к битве, оставили от валуна лишь пыль.
Я видела Шона и темноволосую девушку, в которой узнала Сару Миднайт. Я видела ее на коленях, и кто-то стоял над ней. Я видела, как душа покидает ее — белый огонек, бьющийся над ее головой в безумном ритме, огорченный, потерянный и неуверенный куда идти. Сара упала на землю, когда душа покинула ее, словно марионетка с перерезанными нитями. Видение растворилось, и отражение моего бледного, испуганного лица, заменило его.
Мое сердцебиение ускорилось, и горькие слезы наполнили глаза. Мои видения всегда сбываются. Все, что я вижу в стекле или воде, сбывается.
И я видела смерть Сары Миднайт.
