Иногда грань между реальностью и миром, который человек создаёт, не осознавая происходящее вокруг, может резко стираться. Так случилось и с несчастной Магдой, жизнь которой однажды превратилась в ночной кошмар. Старший брат готов поведать историю своей больной сестры. Но что же скрывает молодой человек и как он связан с ужасающими событиями, происходящими во снах фрекен?
Edvard Grieg.
Lyriske Stykker, Bok 8, Op. 65: I.
"Fra ungdomsdagene"1
***
Давно я начал замечать, что с моей сестрой происходит что-то неладное. Родители рано оставили нас, и потому всю заботу о Магде я взял на себя. Я понимал, что такая потеря может стать тяжелым ударом для 14-летней девочки. Все эти годы я окружал Магду любовью, которой мы вместе с ней лишились, но ничего кроме холодного отстраненного взгляда в ответ я не получал. Порой мне казалось, что всего, что я пытаюсь сделать для неё, недостаточно. Наверное, связано это было с тем, что большую часть времени мне приходилось уделять предприятию, которое родители оставили на меня после смерти. Кое-как мне удалось вывести его из состояния банкротства. Тогда я потратил все семейные накопления, чтобы улучшить состояние фабрик, которыми мы управляли. Лишь через долгое время я мог бы спокойно сказать, что дела идут неплохо. Наконец, мне удалось справиться с проблемой нехватки рабочих рук и люди сами потянулись ко мне. Хороший доход с этого предприятия позволял мне полностью обеспечивать и себя, и сестру. Дело мое успешно развивалось, продажи росли с каждым днем. Но, как оказалось, не только у меня дела шли в гору. У меня был близкий друг Йохан, который так же, как и я, решил заняться предпринимательством. Вообще Йохан всегда отличался от меня легкомыслием и безответственностью. Он был неусидчив, резок и непостоянен, но, что меня всегда удивляло, часто рвался к свершению каких-то детских мечтаний. Я не понимал, что меня связывает с ним, как я с ним вообще мог сдружиться, если мы так не сходились характерами. С детства он проявлял чрезмерную любовь ко мне, которая временами казалась мне неискренней и пустой. Со временем Йохан начал отдаляться от меня, он стал грубоват и вспыльчив, его хорошее настроение быстро сменялось на плохое. Он вёл какую-то двойную игру, уж не знаю, как это назвать. Сначала Йохан мог говорить о своих слабостях и неудачах, а после выходило так, что все плохое, что с ним случалось, выходило ему на руку. Я любил его, несмотря на все, что он делал. С возрастом мне стало понятно, что отсутствие общения и таких близких друзей, как он, и повлияло на то, что я не только любил, но и страшно завидовал ему. Когда Йохан закончил университет, он уехал в Германию и совсем забыл обо мне. Я писал ему письма, но так и не получил ответа, пытался сам встретиться с ним, находясь в Дрездене, где он часто останавливался, но так и не застал его, потому что в городе у него были какие-то дела. Честно говоря, меня очень уж обидело такое отношение. Я понимал, что Йохан мог вполне утратить интерес ко мне и к нашей дружбе, но мне было больно осознавать это. Что же говорить об этих самых его делах? У него сразу же получилось снискать доверие у других фабрикантов не только в Христиании, но и в других городах, где его предприятие успешно развивалось. Никаких проблем с рабочими у него не возникало, а продажи росли быстро и уверенно. Откуда я узнал об этом? По всей Норвегии ходила молва об успешном Йохане, о том, к какому большому доходу он пришёл за столь короткое время. И вот однажды мы пересеклись с ним совершенно случайно в одном из ресторанов в центре Христиании. Помню, что тогда только прошёл летний дождь, подул привычный для нас северный ветер. Я шёл домой после тяжелой работы(кажется, тогда заключалась выгодная сделка с одной компанией из России). На улице было светло, несмотря на то, что наступил вечер. Яркий свет в окне ресторана, мимо которого я проходил, бил по глазам. Я уж было хотел отвернуться и зашагать в другом направлении, как вдруг остановился. В окне я увидел знакомую фигуру. Йохан сидел, прислонившись к стеклу и с явно уставшим видом смотрел в пустоту. Я был удивлен увидеть его здесь. Может, он ждет кого-то? Но почему он так опечален? Почему не сообщил о приезде? Где же его новые друзья, с которыми ему гораздо приятнее? Я озадаченно вошёл в помещение. Людей было немного, музыкант играл что-то из репертуара Грига. Атмосфера была спокойная и расслабленная. Я чувствовал сильную усталость, но звуки фортепиано помогали немного взбодриться. Медленно я подошел к столу, где сидел мой друг. Не успел я и слова вставить, как подошёл официант и задал вполне привычный вопрос: "Что будете заказывать?"
"Стакан чаю, будьте любезны. А нет, лучше заверните мне кусочек шоколадного торта", – ответил я.
Официант кивнул и удалился.
Йохан поднял на меня глаза. Действительно, он был чем-то опечален. Мне стало жаль его. Несмотря на обиду, я правда хотел поддержать его и, тяжело вздохнув, начал:
–Ну, здравствуй, Йохан. Не ожидал тебя увидеть здесь.
Он странно поморщился. Я так и не понял, что могла бы значить такая реакция.
–Ты не хочешь разговаривать? –поинтересовался я.
Тут Йохан стал сам не свой и перешёл на крик. Могу предположить, что у него был нервный срыв.
–Зачем ты следишь за мной, Эдвард?! Ты ведь мог предположить, что я не ищу с тобой общения, мне сейчас совершенно не до тебя.
Я оторопел.
