- А потом… Не, я так-то и до этого подозревал, что моя хвостом крутит. Но… мысли отгонял. А чего – баба она была красивая, дома – порядок. С командировки приезжаю – борщи, котлеты, все дела. И в койке тоже… Все нормально. А тут… что-то она совсем страх потеряла. Хорошо, что детей не завели. В общем, развелись. Я домой, в Красноярск уехал. А там чего? Батю схоронили, мамка старая, дома сидит да на здоровье жалуется. Старший брательник – баранку свою крутит. А мне что-то – неохота!
- А у нас как было? «Физуху» нам всегда на высоте держали. Ну и там прочее – махать руками, ногами. Пошел в спортзал знакомый, встретил мужиков, кто в спорте остался. Слово за слово… Предложили, решил попробовать. И ничего так получалось. Втянулся - тренировки, соревнования. Бывали подработки… это когда бои разные «жучки» устраивали. Денег поднимал неплохо. А потом здоровье стало подводить. Ушел, стал вот также инструктором в спортзале работать. Там у нас в залы все больше мужики ходят, а здесь, наоборот, баб больше. Через пару лет махнул рукой, да сюда, в Москву уехал. Два года в одном зале отработал, ничего так. Сюда перешел – здесь народу поменьше, а платят побольше.
Плехов уже знал, что Илья работает тоже, как сказала Ирина – два через два. Сменщицей у него была женщина. С красивой спортивной фигурой, но вот на лицо… Не Светка с Юлькой, если коротко. И не очень-то разговорчивая. С женщинами – да, а вот на Плехова внимания особого не обращала. Посмотрела, что не новичок, и больше не подходила. Ну и Евгений – не навязывался.
- Слушай, Илья! А ты такого – прапорщика Мещеряка не знал?
- Как? Прапорщик Мещеряк? А откуда он, где служил? – почесал нос инструктор.
- Тоже из «чучковцев», срочку провел «за речкой», пару крайних лет прихватил. А потом в первую чеченскую в псковской дивизии по контракту был.
Илья погудел себе что-то под нос, почесал затылок.
- Не… не припомню такого. Вроде бы был кто-то с похожей фамилией из триста шестидесятого отряда. Но… нет, Мещеряка я не знал. А тебе он кто? Родственник, что ли?
- Нет, не родственник. Пересекались как-то… мельком.
- А ты чего все в «железо» упираешься? Пошли разомнемся, да по грушам постучим! – кивнул Илья на уголок, где имелись снаряды для отработки ударов.
- Да я как-то не особо со всем этим! – попытался возразить Плехов.
— Вот и пошли, посмотрим. Может чего посоветую. В наше время от «рукомашества» открещиваться не стоит. Народ на улицах все больше разум теряет, да приезжих этих с гор или Азии – тоже все больше. А они парни наглые. Так что – лишним не будет. Пошли, пошли, не упрямься! – потянул его за собой Илья.
Второе его погружение в сон существенно отличалось от первого. Если в первом опыте, он даже не осознавал в кого он попал, где он и что он, не сразу понял, что это один из эпизодов Великой Отечественной, то здесь Плехов сразу слился с «носителем». Слился, но не стал им. Вот такая закавыка!
Смотрел его глазами, чувствовал, но к управлению телом доступа не получил. И пусть он слышал все мысли человека, но даже в них влезть не мог, никак не мог. Оставался простым зрителем и слушателем.
Хотя – здесь все настолько непонятно и неопределенно, а все их рассуждения с Карповым так зыбки. А была ли в первом погружении – Великая Отечественная? Или это был какой-то другой вариант войны, в другом мире? И был ли тот капитан – прадедом Плехова? Ну да, совпадение с архивными документами по месту боя есть, но… Одни вопросы!
Плехов шел вместе с «носителем» и слушал его мысли.
«Да, Игорек Лантарев как-то непонятно и странно взбрыкнул! Понятно же, что эта его болячка – это только повод «откосить» от этого выхода. И никто из командиров связываться с Лантаревым не стал. Генеральский сынок, не хухры-мухры! Папа немалый чин имеет в Арбатском военном округе. Хотя, если быть честным, Игорек до этого момента исправно тянул лямку «группника». И тех же выходов у него за полтора года – как бы не десятка полтора. То есть, вовсе не трус и не хитрожопая скотина. Даже тот факт, что после Рязанского он распределился к нам в дивизию, причем – в разведбат, и от этой сраной Ичкерии не «отмазывался», не «ныкался» с помощью папы, не просил срочного перевода ближе к столице – это тоже о многом говорит. Тогда почему сейчас начал юлить и искать отговорки? Чуйка? Чуйка – это дело такое. К ней прислушиваться надо. Но вот «выход»-то все равно был нужен, и как, с каким настроением разведчики пошли в горы, в зеленку? Если их «группник» несмотря ни на что – отказался?».
Впереди, на расстоянии прямой видимости, шел дозор из трех человек. Старший – прапорщик Мещеряк. Опытный разведчик, боец с опытом афганской, «чучковец», сейчас – «контрабас». Вот ему и можно было идти «группером» в этот «выход»! Он уже не раз это и проделывал, когда офицеров в сводной разведроте не хватало. А их – постоянно не хватало. Кто – уехал в госпиталь, кто болен, кто – на очередном «взъеб-тренаже» в штабе группировки. А кто – еще не вернулся с разведвыхода. И кто – уже и не вернется…
