Плехову сложно было судить, сколько уже прошла группа – они шли то вверх по склонам, то вниз, петляли вслед за тропой, иногда, по непонятным сигналам от Мещеряка, они сворачивали с тропы и пробирались напрямую через лес. Расстояний тут как будто и не было, как не было направлений – не к чему было привязаться взглядом. То склон горы, то кусты, то деревья. Но «разведосы» шли уверенно, как будто бывали здесь не раз, и не два.
В одном месте, по сигналу «Мещеры», группа залегла, ощетинившись стволами в разные стороны, а Савельев прошел дальше, до присевшего у большого камня прапорщика.
На немой вопрос командира, «прапор» кивнув на небольшую полянку впереди и чуть слева, негромко, почти шепотом, пояснил:
- На «дневке» кто-то стоял. Дня три назад. Человек пять-шесть, не больше.
По команде Савельева, два бойца дозора прошлись, пригибаясь и приседая по краю полянки, и один из них, вернувшись, доложил:
- Пятеро, похоже. Не наши, скорее – «чехи». Ушли вон в ту сторону. Вон там…, - кивнул боец, указывая направление, - И вон там – две «растяжки». «Эфки».
«Мещера» сплюнул, пробормотал:
— Значит, не «чехи». Папуасы какие-нибудь…
Савельев был согласен с прапорщиком – местные, без особой нужды, вот так – «надурничку», минировать бы не стали. Мало ли кто тут пойдет? Тропа рядом, а «подрыв» какого-нибудь пастуха или ребенка – местным оно надо? Они может живут где-то рядом в ауле.
«Не… точно не местные!».
- Зашевелились, «бандерлоги»! – чуть задумавшись, сказал «группник».
- Да что тут думать-то? Они куда-то на равнину стягиваются. Либо к Аргуну, либо потом чуть левее уйдут – к Грозному. Там их надо поискать, наверняка уже какая-то часть там собралась. А мы тут по горам ноги сбиваем, ищем непонятно чего…
Было за «Мещерой» такое – поворчать любит.
- Ладно… Полянку обходим слева, и идем на тот водопадик, помнишь, Мещеряк?
Прапор кивнул.
«Значит и правда не раз они уже здесь бывали! Уверенно места знают!» - сделал вывод Плехов.
Потом они довольно долго поднимались по склону, нарезая серпантин. Вблизи верхушки горы расположились на передых. Савельев снова ушел вперед, присоединившись к Мещеряку, который, замаскировавшись в низких кустах на вершине, разглядывал в бинокль лежащий впереди спуск и распадок с текущей в нем речкой.
«Поганый участок! Нечастые кусты по склону, в которых не спрятаться толком, склон метров двести. Если что – назад, наверх быстро не убежишь. Вправо или влево обходить – запаришься. Это километра три-четыре в обход топать. Вот и думай – двести метров вниз – легонько, или четыре «кэмэ» в обход!».
Плехов прислушивался к мыслям старлея, про себя полагая правильным пойти в обход. Но вмешаться он не мог, оставаясь сторонним наблюдателем без права голоса. Он понимал и раздумья командира – люди уже несколько часов топают по сложной, сильно пересеченной местности и усталость накапливалась. Сам Савельев чувствовал, как проснулась и начинает нарастать боль в ранее раненом плече. Давит на плечи «лифчик», ремни «эрдэшки» тоже принимают в этом участие.
«Речка еще эта, долбанная! Весна, разлилась широко. И это еще с перевала толком вода не пошла! К середине мая тут вообще не пройти будет. Да и сейчас переходить речку вброд, по камням, в холодную воду лезть? А – надо! Вон уже тот склон видать, где мы забазироваться должны. Но еще часок топать придется, в мокрых берцах!».
Мещеряк подал голос:
- Прямо надо идти. Тихо вроде бы все. А справа или слева обходить – там тоже хорошего мало. Дорога вдоль реки идет, петляет, как бык поссал. Открытых участков - хватает, с того берега – будем как на ладони!
Савельев кивнул, повернулся и рукой подал знак – «Вперед!». Бросил Мещеряку:
- Давай со своими помалу. Мы сверху, прикрываем!
Расположившись наверху и выбрав позиции, группа смотрела на противоположный берег этого ущелья и на то, как дозор быстро, но не торопясь, спускается вниз. Замыкающие, расположившись чуть ниже, оглядывали тропу, по которой они поднялись сюда и бдели вправо и влево. Вот Мещеряк с бойцами спустились вниз, до дороги, коротко прошли по ней туда-сюда. Прапорщик поднял руку и дал отмашку – «норма!».
Внизу, уже в пойме реки, был небольшой холмик, вытянутый по руслу. На нем и прилегли бойцы дозора, контролируя близкий уже к ним противоположный берег и подходы по ущелью в обе стороны. По команде Савельева группа по трое начала спускаться вниз.
Плехов чувствовал, как «замандражировал» командир. Момент такой – сейчас можно их застать как со спущенными штанами! Но прошла первая тройка, потом, со второй спустился и сам «группник». Все было спокойно. Мещеряк со своими пошел вперед к броду. Савельев, обернувшись, подал команду, и замыкающие начали спускаться вниз.
«Вслуч-чего там посередине есть небольшая площадочка, с камнями по кругу. И кустики в наличии!».
Савельев сам, проходя вниз, отметил, что на двухстах метрах спуска это единственное место, где можно залечь, зацепиться.
«Позиция, конечно, говно – ни влево, ни вправо, ни вверх, ни вниз – никуда не уйти. Но все же лучше, чем на почти открытом склоне!».
