Примерно раз в столетие, как те лемминги потоком, нордлинги накопив силы, пытаются пощупать за теплое вымя королевство. Чаще всего это им не особо удается, но иногда… иногда удача бывает и на их стороне.
- Пятьдесят лет назад верховный вождь нордлингов…
- Конунг он у них зовется, бестолочь! – снова вмешался Бруно.
- Да какая разница, пустая ты пивная бочка?! И в башке у тебя скисшее пиво, а не мозги! Если не нравится – рассказывай сам! – не выдержал старик.
Но Бруно признался, что рассказчик из него – неважный и заверил Седрика, что будет молчать.
- Так вот… пятьдесят лет назад конунг нордлингов Дьюра объявил большой поход на Терранию.
- Дьюк оно вообще-то звался, - снова подал голос Бруно.
- Кряж ты дубовый! Дьюк это у него прозвище было, а имя – Дьюра!
По мере рассказа приятели периодически подливали в стаканчики настойку из графина, распространяя вокруг запах неизвестных Плехову травок. Поэтому перепалка между ними возникала все чаще, и градус ее повышался в соответствие с принятым напитком.
- Династия тогда была откровенно слабой. Вот и получилось все у твоих родичей. Но! Они решили, что мало будет прийти и взять. Почему бы не остаться и завладеть всем навсегда? Поговаривали, что Дьюра провел тогда с собой пятьдесят тысяч воинов.
Нордлинги прошлись по Террании – как степной пожар, захватывая все большую и большую территорию. Многие провинции на тот момент были не совсем довольны властью короля, и либо вообще не сопротивлялись, заключая соглашения с северянами, либо сопротивлялись вполсилы.
Дед Кана был одним из сиконунгов похода. То есть – морским ярлом. Или – главой одного из отряда захватчиков. Не сразу и не за один день, нордлингам подчинилась большая часть королевства. Вольные баронства сопротивлялись довольно долго. Усмиряли их еще три года.
- Алеманы хорошо бились! – потрафил приятелю Бруно.
Седрик кивнул:
- Франки в Лютеции тоже. Оттого нордлинги так Лютецию и выжгли. Долго там все восстанавливали. Оттого галлы и франки твоих Кан родственников люто ненавидят! Поэтому мы и назвали тебя Кнутом – для посторонних, и на первых порах говорили, что ты мой дальний родич из Саксонии.
Деду Кана за заслуги дали в лен это дальнее баронство, на краю земель королевства.
- Да какое тут баронство? Пара сел, да несколько деревень! А от замка уже к моменту завоевания мало что оставалось. Прежний-то баронский род вымер задолго до этого. В запустении все было, - продолжал рассказ Седрик.
- К этому моменту от прежнего отряда твоего деда оставалось – двадцать-тридцать воинов, не больше. Было еще какое-то количество всякого сброда. Такой всегда находится, чтобы присоединиться к победителю в самом конце войны.
- А вы откуда все это знаете? – не удержался от вопроса Плехов.
Парочка переглянулась, и засмеявшийся Бруно пояснил:
- Так мы и были в том отряде, с которым сражался твой дед здесь.
«О как! То есть они были врагами моего… тьфу ты! Врагами деда Кана. А почему, в таком случае, вполне симпатизируют захватчикам?».
Седрик кивнул на приятеля:
- Бруно был десятником в отряде доппельсолднеров. Знаешь кто это?
Плехов опять кивнул:
- Опытные солдаты, получающие за опыт и мастерство двойную оплату.
Седрик удовлетворенно кивнул:
— Вот видишь, что-то ты помнишь, из того, чему тебя раньше учили.
- Так выходит, что мне было пять лет, когда я сюда попал. Правильно? – засомневался парень, - Чему в таком возрасте можно было научить?
- Не знаю, парень, - покачал головой рассказчик, - Только знаю, что дед твой был мужчина суровый. У него по единой дощечки все ходили. Да и отец был славным воином. А учат у владетелей детей чуть ли не с самого рождения. И Гавасий, наставник твой, был учителем и магом не из последних.
- Так все-таки… как вы из врагов моих старших родичей стали… пусть не друзьями, но и не врагами? – интерес у Плехова не ослабевал.
- Как я сказал, Бруно был десятником у доппельсолднеров. Я в это время был полусотником в городской страже Луки. Прижали нас тут неподалеку. Дед твой, отец и прочие из их отряда. Да и прихвостней было как бы не пара сотен. Славная была битва!
Толстяк покивал, соглашаясь. А Седрик мечтательно затуманился взором.
- Было сразу понятно, чем кончится. Нас было и меньше, и молодняка разного было у нас слишком много. Сдаваться мы не хотели, уже были наслышаны, как нордлинги сдавшихся умучивали. У вас же, на Севере, считается, что раз сдался, значит опозорил себя, проявил слабость. И чтобы от позора воина спасти, чтобы посмертие у него было хорошим, надо его до смерти замучить. А кому такое понравится? Но дед твой был не просто хороший воин, но еще и головой не слаб. Когда оставалось нас человек тридцать, не больше, остановил он бой и предложил перейти на его сторону. Речь хорошую сказал, понятную. Что, дескать, война закончена, а орки – вон они, за теми холмами.
- В пограничном отряде мы с Седриком еще служили почти двадцать лет! – залив в глотку очередной стаканчик, завершил рассказ Бруно, - Баронство твоего деда получалось крайним к степи. Тут волей-неволей за соседушками присматривать надо.
