Проснулся, когда за окном было уже темно. В комнате горел торшер, и было сумрачно. Алла уснула сидя в кресле, и во сне сползла чуть ниже, отчего и халат ее, и юбка изрядно задрались, открывая ноги выше середины бедра.
«А они, ножки эти, вполне красивые. Немного худоватые, но мускулистые, крепкие. Отчего же она не ушла, когда я уснул?».
Плехов поднялся с кровати, подошел к женщине и примерившись, подхватил ее под колени и талию.
- Что ты делаешь? – негромко спросила Алла.
- Хотел тебя на кровать перенести. Неудобно спать в кресле! – ответил он.
- Не надо. Поставь меня. Вот так! – женщина одернула одежду, и потерев глаза, спросила, - Ты пришел в себя?
- Да, все хорошо. Может ты все-таки ляжешь спать?
- Лягу. Только у себя в комнате. Сновидящим, особенно после очень ярких или тяжелых снов, порой хочется разгрузки. Секс – один из ее видов. Так что… пойду я к себе!
Когда она выходила из комнаты, он пробурчал вслед:
- Могла бы проявить милосердие…
Закрывая дверь, женщина ответила:
- Милосердие – это не про нас!
— Вот, почитай! - протянул ему папку Карпов.
Плехов взял в руки обычную картонную канцелярскую папку, открыл.
«Так…
Выписка из решения военного трибунала, 1937 год.
«За проявленную халатность, политическую близорукость в деле борьбы с контрреволюционными проявлениями в рядах Рабоче-Крестьянской Красной Армии:
- командира полка Плехова Семена Игнатьевича разжаловать, понизив в должности на две ступени;
- командиру Н-ской стрелковой дивизии использовать Плехова С.И. с понижением на основании данного приговора».
Тут же приказ по Н-ской стрелковой дивизии:
«Назначить капитана Плехова С.И. командиром второго батальона ХХ-го стрелкового полка».
Выписка из Приказа командира Н-ской стрелковой дивизии от 24 июня 1941 года:
«В связи с гибелью командира ХХ-го стрелкового полка, назначить командиром указанного полка, командира второго батальона, капитана Плехова С.И.».
Выписка из Журнала Боевых донесений:
«…Занял оборону на западной околице деревни Гнилищи. Командир ХХ-го полка Н-ской стрелковой дивизии, капитан Плехов С.И., 25 июня 1941 года».
Все!».
- Вы хотите сказать, что это я во сне своим прадедом был? – задумчиво протянул Евгений.
- Ничего я сказать не хочу. Я уже говорил тебе, что понятия не имею, что видят во снах подобные тебе. Прошлое это было, или просто твое воображение так сыграло. А может какая-то альтернативная реальность…, - Карпов сидел за столом, постукивая пальцами по столешнице, - Только вот такие документы мне предоставили по моему запросу из архива. После этих Гнилищ, от полка ничего не осталось. Да и до этой деревни немцы по Н-ской дивизии потоптались очень неслабо! Так что… там одно название оставалось, а не полк. А вот после Гнилищ… даже не упоминается нигде. И Знамени не осталось. Все! Канул в лету и дед твой, и его полк. Вот… как-то так. Это – чтобы ты знал.
- Спасибо. По семейным преданиям, у бабушки, кроме извещения о том, что пропал без вести, ничего не было.
- Да не за что благодарить. Там и могил-то не осталось – ни у твоего деда, ни у солдат его полка. Сколько их таких было…
- Нет! Спасибо! Хоть знать теперь буду. И отцу расскажу, документы передам. Пусть они дома у родителей хранятся. Еще вопрос… а адъютант старший батальона, старший лейтенант Власьев – это реальный человек был? Или это все мое воображение?
Карпов кивнул:
- Был. Вполне реальный красный командир. По архивам – также как твой дед пропал без вести в июне сорок первого. Только он был из другой части. По документам. Хотя… там такая путаница была, такой винегрет. Вполне могли оказаться рядом.
Карпов махнул рукой, поднялся и подойдя к шкафу, стоявшему в углу, достал бутылку коньяка и пару бокалов.
- Давай помянем. И деда твоего, и старлея Власьева, и других.
Они, не чокаясь, выпили граммов по пятьдесят ароматного напитка.
- Возможно ты, Евгений, слышал про такую теорию о ноосфере Земли. Что слова, эмоции и даже мысли людей, пусть и давно ушедших, продолжают витать вокруг нашей планеты. И только отсутствие приборов необходимой чувствительности не позволяют уловить их. Может ты и послужил в какой-то момент этаким локатором, который смог поймать последние минуты жизни твоего деда.
С Аллой Плехову пришлось еще два дня работать – вспоминать, надиктовывать все увиденное им. Малейшие детали, все происходящее по секундам, свои ощущения, мысли, образы. Даже эмоции от сна ушли, осталось лишь раздражение от дотошности и скрупулезности оператора.
- Наверное, ты уже слышал мою историю. Про то, как я была оператором у мужчины, который и стал впоследствии моим мужем. Так вот, у него бывали подобные сны. Но там хотя бы было понятно… Он что-то подобное переживал в жизни. Воевал. В разное время, в разных местах. А вот у тебя откуда такое? – женщина была задумчива, - Получается, Карпов прав, когда говорит, что нам с тобой повезло. Интересно будет с тобой поработать…
- Ты же говорила, что с нами, с молодыми самцами тяжело?! – не удержался, чтобы не «подколоть» женщину Плехов.
- А я и не отрицаю. Тяжело, но ведь и интересное возможно будет? – с улыбкой посмотрела на него Алла.
