Куранты Княжеского Дворца пробили полночь. Затем час ночи, потом два… Граф Шнайдер снова не пришел. Андромеде оставалось лишь в одиночестве встречать и провожать звезды, следя за их медленным, величественным движением по ночному небосклону. Лишь когда на востоке занялась заря, княгиня покинула амфитеатр и вернулась в комнату с зеркалом.
Вода притупила чувство голода, и Андромеда смогла погрузиться в процесс изготовления краски. Результаты превзошли ожидания: княгине действительно удалось создать густую массу черного цвета.
Когда Андромеда нанесла еще теплую краску на волосы и брови, небо за окном стало серым, и на нем догорали последние звезды. Однако в скене оставалось по-прежнему сумрачно, и Андромеде пришлось зажечь уже третью свечу.
Взглянув в зеркало, княгиня не узнала саму себя.
Неухоженные, кое-как обрезанные волосы придавали ей облик бедной мещанки. Но хрупкая фигура, тонкие брови, чуть раскосые выразительные глаза и бледная кожа выдавали ее дворянское происхождение.
Андромеда продолжала изучать свой новый образ, как вдруг краем глаза заметила в отражении дверного проема чье-то лицо.
Желтое старческое лицо.
Андромеда застыла.
Желтое лицо уставилось на нее, а Андромеда – через отражение зеркала – на лицо.
По спине княгини пробежал неприятный холодок. Андромеда невольно задержала дыхание.
«Кто это может быть? Скена пуста, все ее комнаты пусты!».
Вдруг Андромеда вспомнила, что прямо под скеной скрывается лабиринт. Лабиринт с сотней черных туннелей, в конце которых… в конце которых обитает нечто, что убило профессора Реджиса.
А кроме того, в скене есть неосвещаемое крыло. Место, куда Андромеда побоялась зайти даже днем.
Что же это за жуткое лицо? Кто его обладатель – мужчина или женщина? Почему оно таращится и молчит?
«Святые небеса, да что это? Святые небеса, помогите мне!».
Андромеда так и не посмела пошевелиться, пока лицо не скрылось обратно во тьме скены.
Княгиня, не понимая, что делает, трясущимися руками обняла себя за плечи. Только так, успокаивая себя, она смогла сохранить самообладание.
Андромеда простояла на ногах еще несколько минут, не осмеливаясь сдвинуться с места. Затем она осторожно присела в кресло, взяла в руки несколько свечей и развернулась лицом к дверному проему. Неизвестно, сколько еще должно пройти времени, прежде чем солнце поднимется над горизонтом. Поэтому Андромеда не могла допустить, чтобы пламя свечей погасло и комната погрузилась в сумрак. С сумраком к ней снова явится это лицо.
Княгиня пообещала себе, что как только в скене станет светло, она покинет ее раз и навсегда. Сейчас же княгиня не могла выйти даже из комнаты. Она не знала, что за человек прячется в коридоре. Ей было неизвестно, вооружен ли он и с какой целью пришел в скену. Да и вообще… как много еще таких людей могло оказаться за дверным проемом?
Однако по мере того как солнце поднималось над горизонтом, а тени рассеивались, Андромеда успокаивалась. Она убедила себя в том, что увиденное померещилось ей от голода. Или, предположила княгиня, она могла задремать в кресле и увидеть жуткое лицо во сне.
В конце концов Андромеда достаточно осмелела для того, чтобы затушить свечу и выйти из комнаты.
Как она и предполагала, в скене никого не оказалось. Очевидно, что ночью ей просто причудился кошмар.
Что ж. Пора отправляться за едой!
Андромеда волновалась, что кто-то может заметить, как она выходит из здания скены. Но ее опасения не подтвердились. Улицы предместья Мэрлоуз оказались переполнены толпой: горожане спешили купить у крестьян свежие продукты. В такой суете никто и не приметил одинокую женщину, выскользнувшую из театра.
Оказавшись на улице, Андромеда поняла, что ей придется сильно потрудиться, чтобы обменять свечи на еду. Каждого торговца окружала толпа горожан, которые толкались и громко спорили. Андромеда не смогла бы даже пробиться к крестьянам.
Поэтому княгиня медленно направилась прочь от центра предместья. Чем дальше она уходила, тем беднее встречались ей торговцы и тем меньше вокруг них собиралось людей. Наконец Андромеда приметила пожилую крестьянку с добродушным лицом, скромно торгующую фруктами на углу улицы.
– Доброе утро, – вежливо поздоровалась Андромеда, стараясь выглядеть простодушно и приветливо.
Крестьянка подняла на нее глаза и весело улыбнулась в ответ. От этой улыбки на душе Андромеды вдруг сделалось необычно легко и спокойно. Эта пожилая женщина улыбнулась с такой искренней добротой… как никто и никогда при дворе.
– И вам здравия! – сказала она.
– Я бы хотела купить еды… – начала Андромеда и вдруг поняла, что не сможет быть хитрой с этой женщиной. – Но у меня совсем нет меди.
– Дочь моя, мы все бедны, а потому должны помогать друг другу тем, чем нас наградило небо. Вот, – крестьянка указала на плетеные корзины с яблоками и сливами, – бери, что понравится.
Такой ответ слегка озадачил Андромеду. Эти фрукты – единственное, чем торговала эта крестьянка. Она выращивала их долгое время, чтобы хоть как-то прокормить себя. И она готова так легко отдать их незнакомому человеку?
