Лодка вплывает в туннель, с его потолка свисают томные влажные растения, развращённые темнотой.
– Есть такая короткометражка тысяча восемьсот девяносто девятого года, называется «Поцелуй в туннеле», – вспоминает зачем-то Рейхан и сразу же соображает, насколько двусмысленно это прозвучало. – Я ни на что не намекаю, – добавляет она, прежде чем успевает понять, что так обычно говорят, когда намекают на что-то. Ответом ей становится тяжёлый вздох.
– Если бы не
– Хранишь верность своей бывшей? – Рейхан напрягает волю и сажает бескрайний тропический лес за пределами тьмы.
– Она до сих пор считает себя моей девушкой, и пока я не разорву отношения с ней окончательно… я ни на что не имею права.
– Легко жить по тобою же придуманным моральным законам?
– Не знаю. Я не задумывался…
– А ты, случаем, не дурачок?
Они выплывают из туннеля, становится светлее, но ненамного, деревья и лианы не позволяют свету проникать сюда – теперь они уже не в маленькой Венеции, а на середине тёмной, узкой и глубокой реки, потому что Рейхан хочется тьмы.
– Какое тебе дело до меня и моих страданий? Такие, как ты, всегда проходят мимо таких, как я, и не оборачиваются. Наверное, ты права, и я действительно дурачок.
Почему-то у Рейхан возникает потребность оправдаться.
– Я ведь не так ненавижу людей, как мне кажется. Я только думаю, что мне безразличны их печали. Но стоит кому-то рассказать мне о своих проблемах, как мой мозг начинает усиленно работать, придумывая способы им помочь. Может быть, это происходит от высокомерия, от сознания, что я лучше, умнее, мудрее других. Но может быть – в глубине души мне хочется верить в это – от доброты.
– Никто не сможет мне помочь, – он опускает руку в воду, прочерчивая на чёрной маслянистой глади исчезающий след. – Слишком много сил собралось против меня, а я один. Надеюсь, что всё это быстро закончится, и я заболею и умру…
Рейхан бьёт его по лицу, да так, что он отлетает в дальний конец лодки – во сне сила удара ограничивается исключительно воображением сновидца.
– Пройдёт год или два, и все твои несчастья останутся позади, но тело твоё не забудет, что сейчас ты пожелал умереть, и преподнесёт тебе сюрприз в самый неожиданный и неподходящий момент, когда твоя любимая жена будет ждать ребёнка, например. Такими мыслями ты оскорбляешь своих родителей, свою мать, которая в мучениях дала тебе жизнь, всех, кто тебя когда-либо любил и заботился о тебе, и даже всех животных, которым пришлось умереть, чтобы ты их съел.
– Ты не знаешь, что я чувствую! – выкрикнув это, он выпрыгивает из лодки и исчезает в зарослях. Рейхан, подперев подбородок рукой, продолжает плыть по чёрной реке.
Талисман следует вышить золотой нитью на зелёном атласе. Знаки следует выгравировать на внутренней стороне кольца.
«Эти кольцо и талисман не менее ценные. Они позволят тебе обнаруживать все существующие сокровища и гарантируют тебе владение ими. Надень кольцо на второй палец правой руки, зажми талисман между большим пальцем и мизинцем левой руки и произнеси Onaim, Perantes, Rasonastos».
Новый день Рейхан решила посвятить себе. Ей многое предстояло обдумать. Последние годы она только и делала, что лепила, как скульптор, чужие лица, чужие судьбы, варила, дистиллировала, настаивала, сушила и растирала, гадала, расследовала, распутывала клубки и находила выходы. Для себя Рейхан оставила лишь то, что давало ей возможность поддерживать себя в форме, накапливать и сохранять силы.
«Всех денег в мире не заработаешь», – говорили ей близкие. «Но это не значит, что не нужно к этому стремиться», – отвечала она. Работа не была ей в тягость, вот только в последнее время люди с их заученной, вошедшей в привычку, пустившей метастазы во все сферы жизни беспомощностью начали утомлять.
