Свободные пока Ляо Шюн и Коста Димич отошли к ближайшему стражнику. Врач присел на корточки и ощупывал землю у его ног. Ищет корни, понял Феликс. Которых не было у того, мертвого.
Они негромко беседовали - разговор долетал обрывками, чередуясь с порывами ветра в древесных кронах.
- ... собирался просканировать на метр в глубину. И уже приступал, когда этот ненормальный Чакра угнал катер с аккумулятором.
- Кстати, химику Чакре тоже так и не удалось взять пробы на анализ. Хотя, как он говорил, перекопал там почти...
- ... вот. Стержневой, как я и думал...
- ... что-то мистическое в этих корнях. Строго говоря, у нас даже нет объективных доказательств их существования. Только на уровне субъективного восприятия...
- ... и не говорите. Чувствую себя средневековым хирургом, разыскивающим в трупе душу. И, заметьте, Ляо, под эту проблему наш дорогой командир Брюни не выделил исследовательской группы. Как будто... летальный... нашли патологоанатома...
В голосе медика Димича зазвучали знакомые скандальные нотки, и Феликсу стало неинтересно. И надо же! - как раз в этот момент, когда он вроде бы полностью сосредоточился на деталях установки, очередной сверточек выскользнул из рук и, подпрыгивая, прокатился с полметра по брусчатке.
Физик Корн поднял глаза: взгляд убежденного убийцы, не нажимающего на спуск только ради удовольствия высказать жертве напоследок все, что накипело на сердце. Но тем не менее промолчал; съежившись, Феликс нагнулся за деталью.
- ... что меня там не было. И по-человечески, и как ученому. Просто невыносимо жаль, - долетел удаляющийся голос Ляо Шюна.
Они с Костой уже оставили в покое спящего и прогуливались вдоль ограды; их фигуры дробились в пятнистой древесной тени. Налетел порыв ветра, и кроны зашумели, будто море. Совсем как на Земле...
- Не спите, инженер Ли. Номер двести восемь-ж.
Установка уже была почти готова - во всяком случае, запчастей в коробке оставалось всего ничего. Она перестала напоминать стрекозу: теперь перепончатые "крылья", изгибаясь по краям, образовывали параболическую "тарелку" с шипом антенны посередине. На собранный из мелких зеркальных пятиугольников "фасеточный глаз" рецептора Корн надел непрозрачный пластиковый чехол. Толстые перекрученные провода, проходя сквозь черную коробку стандартного дешифратора, ныряли под монитор - лабораторный, довольно массивный. Ли протянул последний сверток; деталь встала на свое место. Физик пробежался пальцами по клавиатуре - проверка готовности; антенна тоненько загудела, - и тут же отменил команду.
- Можно начинать? - отрывисто спросил Ляо Шюн.
Феликс и не заметил, как они с доктором вернулись. Невысокий Коста чуть ли не полностью прятался за наклонной серебристой тарелкой - только смоляно-черный скальп наружу.
- Да, начинаем, - отозвался Йожеф Корн.
- Одну минуту, - Коста Димич шагнул вперед, задев при этом за край антенны. На лице физика снова вспыхнуло киллерское выражение, улегшееся только вместе с вибрацией тарелки. Но медик Димич, не обратив на это ни малейшего внимания, продолжал как ни в чем не бывало:
- Исследования займут немало времени. Чтобы нам не прерываться на обед, предлагаю уже сейчас направить ассистента за сухим пайком. Вы ведь не нуждаетесь больше в услугах инженера Ли, физик Корн?
Тому было явно и не до обеда, и не до ассистента: опустившись на одно колено перед монитором, Йожеф Корн скрупулезно проверял, не нанесено ли установке непоправимого ущерба.
- Думаю, вы правы, - ответил вместо него контактолог Шюн.
Которого вообще никто не спрашивал!
* * *
Парковая ограда все продолжалась и продолжалась, без намека на дыру или выломанный прут. Ясно, что придется попросту перелезать через нее, как мальчишке, - но Феликс ни за что не стал бы делать это на глазах у них, у "членов научного состава"! Хотя, с другой стороны, очень хотелось поскорее вернуться, разделавшись с дурацким заданием. Хорошо; сейчас выберем участок, где погуще кустарник и поветвистее деревья с той стороны...
Коста Димич отомстил ему, и никак иначе. За карты на столе, за внеочередную вахту и опоздание на сеанс связи с семьей. Когда все это было!.. ничего, медик Димич не злопамятен: просто злой и память у него хорошая.
Дурацкая поговорочка; Феликс всегда сердился, когда ее - или прочие банальности подобного толка - со смехом выдавала в его адрес Ланни...
Ланни. Ему вдруг пришло в голову, что он очень мало и редко думает о ней. С тех самых пор - то есть после оборванного сеанса - вообще ни разу по-настоящему не думал. Так, отрывистые стихийные всплески памяти, которые сам же и затаптывал прежде, чем они превращались в полноценные воспоминания. Разве это честно? Ведь она ждет его... правда, ждет! - иначе не пришла бы тогда...
Ограда взяла немного вбок: он больше не видел ни установки, ни копошащихся вокруг троих ученых - по логике вещей, они тоже не могли теперь видеть его. Вздохнул, взялся за теплые чугунные палки и начал карабкаться вверх.
Значит, Ланни. Прямо сейчас вспомнить ее, помечтать о ней - живо, в подробностях, по-настоящему.
