— Сможешь… если захочешь. Мне кажется, тебе не очень и хотелось — иначе ты бы еще в прошлый раз сделал что-нибудь подобное.
— В прошлый раз мне не до того было. Я думал только как бы выбраться.
— Тебе и сейчас не до того, — заметил Койтль.
— Верно, черт раздери! Вот я и думаю: мы тратим время на всякую фигню, а надо идти к источнику.
— В этом и разница между нами. У тебя образ мышления простой: есть постановка задачи, есть способы ее решения, и ты выбираешь самый эффективный. А мне интересно все попробовать! Даже те способы, которые к решению никак не ведут. Да и к самой задаче почти не относятся.
— Ага, я помню. Разобрать и посмотреть, как устроено.
— Да, и это. Понимаешь: твой подход, конечно, хорош, но он не позволяет выйти за рамки. Вот как сейчас.
— А надо ли? — спросил Квалин.
— Иногда надо. Иначе люди бы не в космос летали, а гонялись друг за другом с каменными топорами… и еще хорошо, если с топорами.
— И все-таки в первую очередь нам надо идти, — напомнил Михаил.
— Конечно, идем.
Диранст устремился вперед, вышагивая по воздуху и огибая кристаллы, которые, впрочем, ни разу не задели ни разведчика, ни ученого. Квалин чувствовал, как что-то мягкое пружинит под ногами при каждом шаге, и решил не утруждать себя размышлениями о том, что это может быть. На «Призраке» сон превращается в реальность, и сейчас Михаил оказался во сне Койтля — бредовая формулировка, зато объясняет все в несколько слов. А главное — при кажущейся бредовости она максимально близка к действительности. Пусть я и не могу совсем выйти за рамки, подумал Квалин, зато, когда нужно, я легко могу их расширить. Только благодаря этому я не сошел с ума за десять лет службы в разведке.
— А согласись: ведь жалко уничтожать такую красоту? — спросил Диранст.
— Да уж. Лучше бы мы этого не видели.
— Вот опять ты мыслишь с точки зрения цели! А я бы не простил себе, если бы не увидел. Ты представь: ведь когда-нибудь и люди до этого дойдут. Может, через сотню-другую лет…
— Как раз потому ее и надо уничтожить. Чтобы у них был шанс дойти.
— С этим не поспоришь, — согласился Койтль.
Кристаллические фигуры окружали их повсюду — не только впереди, но и позади не осталось никаких следов привычных коридоров. Ориентироваться можно было только по датчику, указывающему направление на источник. Интересно, подумал Квалин, а если бы я сейчас захотел сразу переместиться к центру? Вот точно так же закрыл глаза и представил, что следующий шаг приведет меня к воротам? Он действительно зажмурился, как мог четко представил себе дверной проем, за которым виднелись центральный пульт и труба с фиолетовым кубом. Шагнул, затем открыл глаза… Ничего но изменилось. Те же кристаллы, то степенно проплывающие рядом, то проносящиеся сверху вниз и обратно, меняясь на ходу.
— Интересно, это я опять не смог выйти за рамки? — спросил Квалин вслух.
— Ты о чем?
— Только что хотел переместиться прямо к источнику. Чтобы один шаг — и сразу там.
— Ну, какие-то рамки есть и на «Призраке». Чтобы мгновенно перемещаться, нам нужно менять скорее не его, а самих себя. Те самые точки воли. А это так просто не получится. Во всяком случае, пока не включен источник.
— Пока? — переспросил разведчик.
— Да, а что?
— Звучит, как будто потом он будет включен.
— Ну, Квалин, я не думал, что ты уже настолько на этом зациклен. К словам цепляешься…
— Извини, — сказал Михаил и продолжил идти молча.
Вскоре он заметил, что трансформации кристаллов становятся более однообразными. Только теперь он обратил внимание, что раньше среди них почти не было холодных оттенков — исключительно яркие, жизнеутверждающие. Но сейчас они тускнели на глазах — алое, изумрудное и ослепительно белое уступало место багровому, коричневому и темно-серому. Формы упрощались — сложных многогранных фракталов больше не было, в основном попадались банальные кубики и восьмигранники. Эти кубики все чаще соединялись вместе, образуя стены — и за их формой смутно угадывались знакомые очертания темно-серебристого коридора.
— Это ты делаешь? — спросил Квалин.
— Нет, оно само. Я же говорил про приоритет воли того, кто включает источник. Хотя я мог бы поддерживать мой кристальный рай, но это дополнительные усилия…
— Что-то у тебя резко пропал энтузиазм… Не потому ли, что здесь появились новые точки воли? Например, высадилась Мэри…
— И это вернуло «Призрак» к исходному состоянию? Может быть. А может…
— Хаймс? — спросил Михаил.
Диранст не ответил. Квалин на всякий случай глянул на датчик, но там ничего не изменилось.
